— Да, — махнул рукой Азаров. — Вечные русские споры. Это у нас такой спорт — не соглашаться друг с другом. Сколько русских, столько и позиций. Наша беда — нам трудно достигать согласия. Как политик, я это вижу очень отчетливо. Меня часто обвиняет в том, что я не хочу ни с кем объединяться. На самом деле, это чаще всего невозможно по причине того, что никто этого не желает. Каждый надеется, что одолеет неприятеля единолично. Но что-то ни у кого пока не получается.
— И ты надеешься? — спросила Соланж.
— Когда начинал, то да. А сейчас очень бы хотел объединить все оппозиционные силы, да только ничего не выходит. Но не будем о грустном.
Француженка, соглашаясь, кивнула головой.
— Алексей, я пришла, чтобы расспросить, что было на суде. Я далеко не все поняла, а Святослав, как всегда, объяснять толком ничего не желает.
Азаров коротко рассказал, что происходило на судебном процессе. Соланж слушала очень внимательно.
— Твой отец мудрый человек, — проговорила она. — Он вынес справедливое решение.
— Я тоже так считаю, а вот Михаил с ним категорически не согласен. Он хочет наказать эту девушку по полной программе.
— Я заметила, он жестокий человек.
— Вы это заметили? — удивился Азаров. — Каким образом?
— Я актриса и должна чувствовать людей. Именно таким я его ощущаю.
— Вы молодец, Соланж, — искренне восхитился Азаров. — Вы совсем недавно с ним познакомились, да и говорите на разных языках. Мало кто бы при таких обстоятельствах сделал бы верный вывод. Чем не тема для разговора в нашей передаче.
— Я о ней тоже хотела бы поговорить.
— Вас что-то беспокоит?
— Почему-то очень волнуюсь, — призналась Соланж. — Я в своей жизни выступала в десятках передачах у себя во Франции, в Америке, даже в Японии. И никакого волнения не испытывала. А тут вся на нервах.
Азаров подошел к молодой женщине, обнял ее за плечи.
— Все пройдет нормально. Обещаю. — Азаров продолжал обнимать француженку, она же этому никак не противилась.
Внезапно она подняла голову и посмотрела ему в лицо.
— Когда же будет съемка? — спросила Соланж.
— Сразу после обеда, — сообщил Азаров.
— Но обед уже совсем скоро! — воскликнула француженка. — Мне же надо привести себя в порядок. Я пойду.
Азаров убрал руки с ее плеч.
— Да, конечно, Соланж, идите. И главное, не волнуйтесь.
— Я постараюсь, — пообещала француженка.
Она встала и быстро направилась к выходу. Азарову показалось, что она смущена. Машинально он положил руку себе на грудь и вдруг ощутил, как учащенно бьется сердце.
Едва Соланж вошла в комнату, как к ней тут же подскочил Святослав.
— Ты где была? — спросил он. — Опять у него?
— Да, а что? — удивленно посмотрела она на режиссера. — Ты чем так обеспокоен?
— Хотел бы узнать, чем вы там занимались?
— Разговаривали о предстоящей съемке его передачи. Она начнется сразу после обеда. Тебя-то, почему это так волнует?
— Откажись.
— С какой стати?
— Это не безопасно.
— Не вижу, в чем может быть опасность?
— Не видишь, потому что не понимаешь, в какой стране ты находишься.
— И в какой? Просвети.
— Тут может случиться все, что угодно.
— В любой стране может случиться все, что угодно.
— Нет, не в любой. Здесь могут убить любого, кто критикует власть, кого она посчитает опасным для себя.
— Какую опасность я могу представлять для вашей власти. Я всего лишь актриса. Ей на меня глубоко наплевать.
— На тебя наплевать, а вот на Алексея совсем не наплевать. Он считается самым опасным и влиятельным оппозиционером нынешнего режима. И все, кто сотрудничают, поддерживают его, автоматически зачисляются в его врагов.
— Я иностранка, они не посмеют меня тронуть.
Святослав едко рассмеялся.
— Плевать они на это хотели. Наоборот, в каком-то смысле ты представляешь для них большую угрозу, чем Азаров.
— Я? — изумилась Соланж. — Да ты с ума сошел.
— Ты не представляешь их логики.
— И что за логика?
— Они сочтут, что ты станешь вредить им за границей. И просто тебя не выпустят.
— Если они попытаются меня задержать, я устрою международный скандал. Или ты запамятовал, что я известная актриса.
— Помню, Соланж, очень даже хорошо помню, — усмехнулся Святослав. — Они, конечно, тебя выпустят, вот только в каком виде.
— На что ты намекаешь? — подозрительно посмотрела она на него.
— Да я и не намекаю, могу сказать прямым текстом — они выпустят тебя в гробу для захоронения в горячо любимой тобой Франции. Или в любом другом месте. А твою смерть спишут на естественные причины. От чего бы ты хотела умереть?
Несколько мгновений Соланж молчала, собираюсь с мыслями.
— Этого не может быть, на такое злодейство они не посмеют пойти, — сказала она.
— Еще как посмеют. Скольких они уже отправили на тот свет и в России и за рубежом. Могу назвать много имен.
— Не надо, — после короткой паузы отказалась француженка. — Я помню, по крайней мере, некоторые имена.
— Тем лучше, — снова усмехнулся Святослав. — Надеюсь, я тебя убедил.
— В чем?
— Не участвовать в шоу Алексея.
— Это совсем не шоу, — возразила Соланж. — Я специально смотрела на ютюбе, его передачи смотрят по всему миру.
