Дабы не шуметь, приходилось делать все медленно. Шевардин опасался, что если дело так пойдет и дальше, то времени до утра для обследования всей поверхности стен за картинами ему может не хватить. Придется продолжать поиски на следующую ночь. А это дополнительный риск, что его могут застукать. Если кто-то из семейства Ратмановых выйдет в коридор, зажжет свет, то сразу же его увидит; спрятаться тут просто негде. И что ему в этом случае отвечать?
Он уже обследовал примерно половину картин. Это оказалось не простым делом, так как подлезать под них было неудобно, ладонь то и дело застревала в этом узком пространстве. Но ведь Михаил Ратманов это как-то делает. Конечно, ему гораздо проще, он знает, где расположена заветная кнопка. Но все же она не на виду, так что и ему приходиться терпеть некоторые неудобства. А как бы хотелось, чтобы ему, Шевардину, сейчас повезло.
И это случилось. Под шестой картине его пальцы нащупали заветную кнопку; она едва выделялась из стены. Он надавил на нее и услышал тихий звук отодвигающейся панели. Навел фонарь и увидел образовавшийся узкий проем. Не без труда он протиснулся в него.
Шевардин вернул стену на прежнее место, только теперь он находился по другую ее сторону. С помощью фонаря нашел выключатель. Свет оказался не ярким, но его было вполне достаточно, чтобы все осмотреть.
По размеру комната была не больше четырех квадратных метров и оборудована стеллажом. На его двух ярусах стояли сумки. Он открыл их, и ему стало даже не по себе от количества увиденных денег. Доллары, фунты, евро, еще какие-то купюры, происхождение которых ему было неизвестно. Впрочем, Шевардин нисколько не сомневался, что они тоже обладают огромной ценностью, иначе бы их владелец не стал тут складировать эти банкноты.
Шевардин даже приблизительно не мог представить, сколько тут хранится денег. Но ясно, что ни один миллион долларов и евро. Считать купюры, несмотря на сильное желание это сделать, Шевардин не стал; это занятие растянулось бы на много часов. А ему надо быстрей отсюда выбираться пока его тут не застукали. Главное, что он нашел эту пещеру местного Али бабы с сокровищами. И теперь надо на досуге обдумать, как ему поступить. А теперь пора уходить.
Шевардин нажал на кнопку; на этот раз ее искать не пришлось, она была сразу заметна. Стена отодвинулась, он вышел в коридор, и надавил уже на кнопку за картиной. Все встало на свои места.
Довольный собой Шевардин стал спускаться вниз, на второй этаж в свою комнату. Он с удовольствием стал бы насвистывать какую-нибудь бравурную мелодию, она так и рвалась из груди. Но есть опасность разбудить кого-нибудь из обитателей дома. А это совсем нежелательно.
«Вчерашний день стал самым плохим с момента распространения кингвируса, как по количеству вновь зараженных, так и по числу умерших. Больницы переполнены настолько, что все больше людей отправляют болеть домой. А во многих случаях это означает, что они обречены. Врачи скорой помощи по секрету сообщают, что они приезжают все чаще к остывшему телу. Или человек умирает в машине. Мы получаем все больше информации, что морги переполнены, трупы хранятся в рефлежераторах. По оценкам некоторых экспертов, еще немного и ситуация может полностью выйти из-под контроля правительства и местных властей. И что тогда будет, не знает никто. Если эпидемия станет развиваться бесконтрольно, то последствия могут оказаться устрашающими. Но пока нет признаков, что положение может улучшиться, предпринимаемые меры явно недостаточны. И не видно, чтобы они бы разрабатывались в срочном порядке. Мы будем следить»…
Михаил Ратманов в очередной раз резко выключил телевизор. Он угрюмо оглядел завтракающих за столом, но ничего не сказал.
Азаров молча выслушал сообщение. Он был прав, когда возражал против вывешивания расследования в Интернете. Оно лишь усугубит общую ситуацию, внесет дополнительный элемент неразберихи. А ее и без того предостаточно. Но теперь уже поздно отменять, в ближайшие пару часов бомба взорвется. Вопрос лишь в том, кого она поранит, а кого убьет.
— Это правительство надо срочно менять, — произнес Ростик. — Иначе в стране не останется ни одного живого человека. Вы со мной согласны, дядя Миша?
Азаров понял, что сын специально провоцирует своего дядю.
— Когда надо будет, поменяют, — буркнул Михаил Ратманов.
— Будет поздно. Надо прямо сейчас.
— Хватит! — вдруг взорвался Михаил Ратманов. — Не тебе, сопляку, об этом судить.
— Это еще почему, мне уже есть восемнадцать, так что я полноценный гражданин своей страны. И если власть у нас дрянь, я имею право об этом говорить.
— В самом деле, Михаил, не затыкай Ростику рот, — вдруг вмешался Святослав. — Всегда интересно, что думает молодое поколение. Я бы на твоем месте прислушался к тому, что он говорит.
— Когда будешь на моем месте, тогда и прислушивайся. Только этого никогда не будет. Раз убежал из России, то не тебе судить о том, что тут происходит.
