— Да, уж, вы тут никому не даете и слова сказать, — усмехнулся Святослав. — У вас все схвачено, все либо должны плясать под вашу дудку, либо молчать в тряпочку. Прекрасные порядки за время моего отсутствия вы тут завели. Весь мир оторопел от ваших действий. Стыдно представляться русским.
— Ты же не хочешь быть русским, сам ни раз об этом говорил.
— Не хочу, да приходиться, коли уж им родился. Вы опозорили собственную нацию. На нас смотрят, как на дикарей.
— Если на тебя смотрят как на дикаря, значит, ты стоишь этого. А на остальных не кивай. Между прочим, у вас там немало всяких ужасов творится. Так что еще неизвестно, кто диче.
— Постойте, — вмешался Герман Владимирович, — давайте не будем ругаться, особенно за столом. Это мешает пищеварению. Софья, подтверди, — посмотрел он на Софью Георгиевну.
— Такая зависимость существует, — подтвердила она.
— Я предлагаю другое, — продолжил Герман Владимирович. — У нас в каком-то смысле уникальная семья, в ней представлены самые разные политические взгляды. Вот давайте после завтрака и подискутируем. Думаю, это будет полезно всем. Только одно условие — без личных нападок и оскорблений. Согласны сыновья? Михаил — ты?
Михаил Ратманов пожал плечами.
— Если, отец, ты так считаешь…
— Святослав?
Святослав тоже пожал плечами.
— Не уверен, что от такого разговора будет какая-нибудь польза, но почему бы и нет.
— Что скажешь, Алексей? Ты у нас главный борец с режимом.
— Я всегда готов к дискуссиям.
— Вот и прекрасно. Час на усвоении пищи — и собираемся в каминном зале. Разумеется, приглашаются все желающие. Вход бесплатный.
Михаил Ратманов и Софья Георгиевна после завтрака вернулись в свои покои. Михаил Ратманов молча сел в кресло напротив большого трюмо и стал смотреть на свое отражение. Софья Георгиевна подошла к нему сзади и обняла за плечи.
— Миша, я не совсем понимаю, что затеял твой отец. Какое обсуждение и ради чего?
Ратманов резко повернулся к жене.
— Что тут непонятного, захотелось старику покомандовать, так сказать, вспомнить молодость. Он до сих пор грезит о том, чтобы войти в правительство. Мне рассказывали, что когда он был вице-премьером, то организовывал такие посиделки среди своих подчиненных или сторонников. На них они обсуждали судьбы России. Кончилось это, как тебе известно, его отставкой.
— Но не по этой же причине?
— Нет, конечно. Там были гораздо более серьезные аргументы. Он провалил все, что ему поручали. Но и это сыграло свою роль. Говорят, он приглашал людей, которые яростно ненавидели тогдашнюю власть. И поливали ее грязью прямо в доме правительства. Кто-то доложил, разразился большой скандал. А вскоре последовала и отставка. Но, как видишь, он не успокоился. Решил все возобновить, правда, в более скромном формате. — Ратманов насмешливо скривил губы.
— Но в таком случае может тебе отказаться от участия?
Ратманов энергично замотал головой.
— Если я откажусь, а мои дорогие братья — нет, я прослыву трусом. Придется поучаствовать. Хотя ничего хорошего от этого не жду. И Алексей, и Святослав по-разному, но не приемлют нынешнюю власть. А я, как ее представитель, не могу не защищать. Для меня это вопрос чести. Ты меня понимаешь?
— Я тебя прекрасно понимаю — задумчиво произнесла Софья Георгиевна. — Но меня беспокоит то, что дискуссия лишь усилит раскол между вами. Вы и без того не дружите, а этот разговор лишь увеличит вашу неприязнь.
Ратманов махнул рукой.
— Не беспокойся, хуже не будет, потому, что некуда. Мы с Алексеем враги и всегда ими будем. Это просто момент, когда мы стали жить рядом. Он пройдет — и все станет на свои места. Ну а Святослав… Что о нем говорить, он здесь вообще случайный гость. Я имею в виду не наш дом, а нашу страну. Пусть говорит, что хочет, это не имеет значения. Для меня он давно умер. Можно сказать, что сейчас он вернулся с того света. К счастью, ненадолго.
— А Герман Владимирович?
— А что отец? — пожал плечами Ратманов. — Я никогда не отрекался от него, но он давно уже никто. И до конца жизни так и останется никем. Так что его суждения не имеют значения. Поговорим и разойдемся.
— Как-то все это грустно, Миша.
Ратманов посмотрел на жену.
— Ты некоторым вещам придаешь преувеличенное значение. Запомни, что я тебе скажу. — Он невольно снизил голос. — Мы никому не отдадим власть в стране, это наша принципиальная позиция. Да, мы ее не афишируем, но едва ли не на каждом совещании нам напоминают об этом. И сколько бы Алексей не пыжился, у него ничего не получится. Хотя крови он нам пьет немало, но, как видишь, мы ни на миллиметр не сдали своих позиций. И не сдадим. И хватит, Софочка, об этом. Лучше посоветуй, одевать мне костюм или пойти так, как я одет сейчас?
Азаров заглянул в комнату сына, Ростик, как обычно, сидел за ноутбуком.
— Ты пойдешь на дебаты? — поинтересовался отец.
— Конечно, — ответил Ростик, не отрывая глаз от компьютера.
Азаров присел рядом с ним.
— А если попрошу не ходить.
— Все равно пойду. А почему не ходить? Ты чего-то боишься?
