Святослав понял, что его замысел терпит провал, она к нему не вернется. Она решительно настроена жить без него. Он уже хотел встать и уйти, но какая-то сила не позволила ему это сделать.
— Я это обязательно учту, — проговорил он. — Я пришел к тебе поделиться своим замыслом. Я понял, какой следующий фильм хочу снимать.
Соланж посмотрела на него, но он не почувствовал в ее взгляде большого интереса. Может, не стоит делиться своей идеей с ней, мелькнула мысль.
— Ты хочешь услышать? — спросил он.
— Конечно, расскажи.
— Ты удивишься, но замысел подсказал мне священник.
— Какой священник?
— Отец Варлам, разумеется.
— Ты разговаривал с ним? — удивилась Соланж.
— Да. Он мне поведал историю некого старца преподобного Варсонофия Оптинского.
— Никогда о таком не слышала.
— Я — тоже. После рассказа о нем отца Варлама я прочитал о старце все, что есть в Интернете. Довольно любопытная личность с необычной биографией.
Несколько минут Святослав рассказывал Соланж все, что узнал об этом человеке. Она с нескрываемым интересом слушала.
— Я уже поняла, что русские весьма необычные люди, — резюмировала Соланж его рассказ. — И что ты хочешь выжить из этого сюжета?
— Сделать фильм о человеке, который на вершине своего благополучия бросает все и уходит в скит.
— Что такое скит? — не поняла Соланж.
— В монастырь, — пояснил Святослав. — Хотя не совсем. Это не столь важно. Хочется понять и проследить этот перелом, как, откуда он возникает? Ведь он совершенно не понятен, сродни некоторому чуду.
— Возможно, — согласилась француженка. — Это действительно необычный поступок.
— Вот и я том. Тебе хочу предложить сыграть главный женский персонаж, большую любовь этого человека, которую он меняет на любовь к Богу. Я даже уже представил эту женщину, какая она и внешне и внутренне. Ты идеально подходишь для нее. Я почти не сомневаюсь, что это будет твоя лучшая роль. Ну как?
Соланж молчала, и ее молчание нагнетало в нем тревогу. Он был уверен, что она не сумеет противостоять такому искушению и отказать ему.
— Спасибо тебе за это предложение, Святослав, — медленно произнесла Соланж, — но я не стану играть эту роль. Я приняла решение больше не сниматься в твоих картинах.
— Но почему, Соланж? — не сдержал себя Святослав.
— Для меня этот этап жизни закончился. Я даже особо не задаю себе этого вопроса: почему. Просто решила, что дальше пойду без тебя.
— И с кем?
— Пока не знаю. Возможно, одна.
— Ты — одна? Этого не может быть, потому что не может быть никогда.
Соланж пожала плечами.
— Будет так, как будет. Больше я ничего пока не знаю.
— У меня такое чувство, что ты превратилась в русскую больше, чем многие русские, — констатировал Святослав.
— Может быть, со стороны видней. Но это не вызывает у меня внутреннего протеста. Может быть, я попала сюда именно с этой целью. Как думаешь?
— Этот вопрос больше к отцу Варламу, он у нас специалист по промыслу Божьему.
— Возможно, при случае я его об этом спрошу. Извини меня, Святослав, я сама не ожидала, что так все обернется. Но я нисколечко не жалею об этом, — задумчиво, словно сомневаясь в своих словах, произнесла Соланж.
Шевардин наблюдал за тем, как плывет по дорожке Азаров. Шевардин знал, что тот никогда профессионально не занимался плаванием, но сейчас делал это вполне по- спортивному: мощно и уверенно. Да, он физически развит значительно лучше, чем об этом написано в досье, невольно подумал он. В случае чего, если потребуется, с этим человеком не так-то легко будет справиться, он может оказать достойное сопротивление. Это надо непременно взять на заметку и учитывать, если вдруг возникнут соответствующие обстоятельства. А возникнуть может все, что угодно.
Азаров доплыл до конца бассейна, перевернулся и поплыл в обратном направлении. Он сделал уже десять кругов, отметил Шевардин, а усталости не заметно. Ладно, посмотрим, что будет с ним дальше?
Но Азаров демонстрировать это не стал, вместо этого вышел из бассейна. И только сейчас заметил сидящего Шевардина. Взял со стула полотенце, направился в его сторону.
— Вы ко мне, Игорь Юрьевич? — спросил Азаров.
— Вы уж простите меня, Алексей Германович, но уж очень захотелось пообщаться с вами.
— С чего вдруг?
— Я смотрел ваше расследование. Позвольте, поздравить, это грандиозно.
— Спасибо, — поблагодарил Азаров. — Вот не знал, что вас интересуют подобные сюжеты.
— Почему же?
— Мне кажется, ваши мысли заняты совсем другим.
— И чем же, по-вашему?
— Вы охраняете этот дом, моего брата, его семью.
— Это мои служебные обязанности, но ведь есть и не служебные.
Азаров посмотрел на Шевардина и сел рядом с ним в плетенное кресло.
— И что же вас заинтересовало в нашем расследовании?
Шевардин тоже сел рядом с ним.
— Я полностью разделяю вашу позицию, наша власть вся пронизана коррупцией. Она гниет со всех сторон.
— Это не новость, это понятно всем нормальным людям.
— Одно дело понятно, другое — когда появляется такое расследование. Я целый час читал отзывы на него, такого взрыва ненависти и негодования я еще не встречал.
— Я — тоже.
— А можно спросить, Алексей Германович, а что дальше?
— В каком смысле?
