— Вот вы опубликовали расследование, которое показывает, что наш премьер, если чем и занимается на госслужбе, так только ворует. Но нужно же идти дальше?
— И куда, Игорь Юрьевич?
— Не знаю, я не политик, — развел руками Шевардин. — Но мне очень хочется знать, что после этого последует.
— Я тоже хотел бы это очень знать. Но не знаю.
— Надо взорвать ситуацию, момент крайне благоприятный. Эту власть необходимо сменить.
— Согласен, надо. Вот и сменяйте.
— Я?
— А почему нет. Разве вы не гражданин России?
— Гражданин, — подтвердил Шевардин. — Но я даже не представляю, как? Никогда не занимался ничем подобным.
— И я не представляю. Даже если бы я призвал людей на баррикады, сомневаюсь, что пришло бы много народа.
— А вы собираетесь призвать?
— Нет. Да и каким образом? Сидя тут? К тому же призывами заполонен весь Интернет, да что толку.
— Одно дело другие, Алексей Германович, другое — вы. У вас большой авторитет.
— Возможно, но я не собираюсь сейчас это делать.
— А можно узнать, почему?
— Нельзя раскачивать лодку во время шторма, потонем все. Я доходчиво объяснил.
— Не совсем.
Азаров невольно вздохнул.
— В стране тяжелая ситуация, правительство плохо ли, хорошо ли, но что-то делает для борьбы с эпидемией. Если власть рухнет, вся система здравоохранения посыпается. Как вы думаете, скольких людей это погубит?
— Полагаю, много.
— Вот и я того же мнения. Не время сейчас.
— А все ли ваши сторонники придерживаются такой позиции? — спросил Шевардин.
Азаров покосился на него.
— По-разному. Горячие головы есть всегда.
— Я понимаю, — задумчиво протянул Шевардин. Он размышлял о том, следует ли на этом остановиться, или попытаться выведать что-нибудь еще? Азаров уже кидает на него подозрительные взгляды, а в таких вопросах он человек дошлый.
— А можно ли в ближайшее время ожидать еще разоблачений? — все же решил спросить Шевардин.
— Не могу вам сказать, но работа у нас ведется постоянно. Следите за Интернетом.
— Понимаю, Алексей Германович, в любой организации есть свои фирменные секреты. Хочу лишь, чтобы вы знали, что я ваш сторонник. Может быть, не самый активный и рьяный, но я понимаю, какое полезное дело вы делаете для страны.
— Спасибо, Игорь Юрьевич. Всегда приятно найти еще одного сторонника.
— Не буду больше вам мешать, я всего лишь хотел поблагодарить вас. А вот какой интересный вышел нежданно разговор. — Шевардин сделал вид, что не решается что-то сказать. — Очень вас прошу, не передавайте его Михаилу Германовичу.
— Даже в мыслях такого не было.
— Очень вам за это признателен.
Шевардин встал и направился к выходу из бассейна. Азаров проводил его взглядом. Его не покидало ощущение странности этой беседы. Вроде был в ней какой-то подтекст, а вроде бы и не было. Такой человек, как Шевардин, вполне может сопереживать тому, что он, Азаров, делает. Он ни раз встречал сочувствие к своей деятельности среди людей, которые по своему статусу его не могли испытывать. не все же, потерявшие совесть, истуканы, среди даже высшего чиновничества есть те, кто понимают, что творится, и испытывают чувство стыда. Только отказаться от своего привилегированного положения не могут и не хотят. Вот и живут годами с раздвоенным сознанием Возможно, Шевардин тоже из них.
Ладно, черт с ним, мысленно произнес Азаров, этот человек все равно не станет его активным сторонником, не перейдет на его сторону. А потому не так уж и важно, что он думает и чувствует. Пусть сам разбирается со своей совестью, если она у него все-таки есть.
Таким Софья Георгиевна мужа не видела давно. Выпить он любил, но вот напиваться терпеть не мог. И всегда очень точно знал меру: мог быть слегка выпившим, но никогда пьяным. Но сейчас он был именно пьяным, а не выпившим.
Михаил Ратманов сидел в кресле и держал в руках почти пустую бутылку виски. На полу, у его ног разлилась лужа этого напитка, в которой лежали осколки разбившегося бокала. Но муж не обращал на это ровным счетом ни малейшего внимания. Она сразу поняла, почему: он смотрел вокруг себя абсолютно осоловевшим взглядом, в котором отсутствовал даже намек на человеческое сознание. То были глаза совершенно бессмысленного существа.
Несколько мгновений Софья Георгиевна молча наблюдала за этой картиной. Она не понимала, что могло случиться такого, что повергло мужа в столь ужасное состояние. Дети все живы и здоровы, все имущество цело, ничего страшного в доме не происходит. Не понятно!
Она взяла веник и совок и стала сметать осколки стекла. Затем пошла в туалет и там бросила их в мусорное ведро. Вернулась к мужу. Ей показалось, что сознание постепенно начинает возвращаться к нему.
Софья Георгиевна присела на корточки, чтобы заглянуть ему в глаза.
— Мишенка, что произошло? — как можно мягче спросила она.
Сначала Ратманов посмотрел на нее непонимающим взором, затем он приобрел некоторую осознанность.
— Все кончилось, для меня все кончилось.
— Что кончилось? — Софья Георгиевна почувствовала беспокойство. Если муж такое говорит, то это серьезно. Такими словами на ветер он не бросается.
