Соланж выскочила из дома и замерла на месте. Было уже темно, прохладный воздух смягчил дневную жару, на небе высыпала обильная россыпь звезд. Она невольно засмотрелась на эту неземную красоту.
Внезапно француженка услышала недалеко от себя чьи-то шаги. Спустив свой взор с небес на землю, она увидела в шагах тридцати от себя мужской силуэт. Лицо человека было скрыто темнотой, но по фигуре она узнала Азарова. И решительно направилась к нему.
— Этот фильм, я не думала, что он выйдет таким, — сказала она.
— Каким бы он не вышел, вы прекрасно справились со своей ролью, — произнес Азаров. — А фильм… — Он задумался. — Не знаю, как вам, после него мне захотелось на свежий воздух. — Он поднял голову вверх. — Вот посмотрите, какая красота, этой ночью самая настоящая феерия звезд. Как думаете, Соланж, может быть, под таким небом существовать такой ужасный мир? Я в это не верю.
— Я — тоже, — поддержала его француженка. — И, тем не менее, здесь на земле, под таким прекрасным небом происходит множество кошмарных событий. А если все же Святослав по большому счету прав?
— Ужасных событий много, но ведь и замечательных — тоже. Святослав назвал картину: «Свет и тени». Но про свет он напрочь в ней забыл. Если поселиться на кладбище, то через какое-то время покажется, что кроме смерти в мире ничего не существует. Знаете, Соланж, Россия как раз такая страна, где дилемма света и тени всегда была очень актуальна. Поэтому так важно тут защищать и взращивать свет. Вы понимаете, меня?
— Да, Алексей. — Неожиданно Соланж взяла Азарова под руку. — Не хотите прогуляться?
— Хочу, — улыбнулся он.
Они медленно пошли по тропинке в сторону небольшого сада. В нем было высажено много разных цветов, и их запахи наполняли воздух невероятным сладким ароматом.
— Алексей, скажите только честно, вы верите в то дело, которое делаете? — вдруг спросила Соланж. — Для меня ваш ответ очень важен. Вот Святослав не верит ни во что, для него наш мир — это одна большая клоака. У него задача — не провалиться в нее и получать как можно больше удовольствий. А все остальное ему безразлично.
— Отвечу честно, Соланж. Да, я верю в то, что делаю, что для нашей страны — это жизненно необходимо, иначе она, в самом деле, превратиться, как вы только что сказали, в клоаку. — Азаров на несколько мгновений секунд замолчал. — Но одновременно в какие-то моменты меня охватывает сильное сомнение, что все это нужно, что можно что-то изменить. Идут месяцы и годы, а мы все на том же месте. И это вызывает отчаяние.
— Как же вы его преодолеваете? — спросила француженка.
— По большому счету, никак. Жду, когда само рассосется. — Азаров задумался. — Когда мы были с моей женой вместе, одно только это обстоятельство, сильно помогало преодолеть отчаяние. Даже не знаю, как это можно объяснить. Я просто смотрел на нее и чувствовал, что снова готов к борьбе.
— Наверное, это и есть любовь.
— Скорей всего, да, — согласился Азаров. — Теперь мы в разводе, былой любви нет. И я не знаю, как в дальнейшем буду преодолевать это чувство.
— Вам нужна другая любовь, — негромко проговорила Соланж.
Он остановился и посмотрел на нее.
— Нужна, — подтвердил Азаров. — Но я боюсь.
— Чего же?
— Моя жизнь сопряжена с большим напряжением, в любую минуту следует ждать провокации, даже ареста. Мало женщин способных это выдержать. Я сам бываю нередко на пределе. Другое дело, стараешься не показывать, на меня же смотрят не только ближайшие соратники, но и миллионы моих соотечественников. Пока получается, а вот как будет дальше…
— Я очень хочу, чтобы у вас все получилось, — произнесла француженка.
— Спасибо, Соланж. Только странно.
— Что именно?
— Святославу то, что я делаю, абсолютно все равно, а вы иностранка, которая совсем мало знает о нашей стране, так переживаете за нас. Согласитесь, это выглядит немного странным.
— Боюсь, Алексей, мне сложно вам это объяснить. Я и сама плохо понимаю. Но я это чувствую всей кожей. А у нас артисток, это гораздо важней.
Они стояли совсем рядом, и их дыхание смешивалось и переплеталось.
— Алексей, а вам понравились эротические сцены в фильме? — внезапно поинтересовалась Соланж.
— Да, — хрипло ответил Азаров. Он судорожно схватил ее за руку, но почти сразу же отпустил.
— Почему? — шепнула она.
— Вы женщина моего брата. Это неправильно.
Несколько мгновений Соланж смотрела на Азарова.
— А если я скажу…
— Что?
— Ничего, пока ничего. Пойдемте в дом, — предложила Соланж.
— Да, пойдемте. — В голосе Азарова послышалось сильное разочарование.
На этот раз Соланж первой нашла его руку.
— Мне понравилась наша прогулка, — сказала она.
