Михаил Ратманов какое-то время размышлял.
— Хорошо, Алексей, пусть будет так, как ты говоришь. Папа, — обратился он отцу, — ты согласен быть судьей?
— Кому тут им быть, как не мне, — ответил Герман Владимирович.
— Я так понимаю, обязанности защитника возьмешь на себя ты, Алексей?
— Да.
— В таком случае я выступлю в качестве обвинителя. Роли распределены, можем приступать.
За столом воцарилось неловкое молчание. Все продолжали есть, но при этом старались не смотреть друг на друга.
Охранник ввел девушку в каминный зал, превратившийся на время в зал суда. Она испуганно смотрела на собравшихся. Они же с любопытством ее разглядывали.
Девушка была совсем молоденькой, худенькая, небольшого роста, с миловидным лицом, которое готово было в любой момент разрыдаться. Она явно не до конца понимала, какое действо тут должно произойти.
— Посадите подсудимую вот на этот стул, а сами стойте рядом с ней, — приказал Михаил Ратманов охраннику.
— Михаил, во время суда о том, что делать его участникам распоряжается судья, — произнес Герман Владимирович. — Раз мы все решили провести судебное заседание, судить подозреваемую, то, пожалуйста, исполняй правила.
— Хорошо, папа. — Лицо Михаила Ратманова отразило недовольство.
— Встать, суд идет, — громко и отчетливо объявил Герман Владимирович.
Все дружно встали.
— Садитесь, — произнес Герман Владимирович. — Подсудимая встаньте.
Девушка послушно встала со своего места.
— Сообщите суду ваше имя, возраст, где проживаете, ваши профессиональные обязанности.
Девушка какое-то время смотрела на «судью», не до конца все еще понимая, что это такое — суд или фарс.
— Мы ждем, — напомнил Герман Владимирович.
— Меня зовут Катя Бухарова, мне 19 лет, я работаю тут горничной. Живу в доме для прислуги.
— Здесь нет такого дома.
— Я знаю, но мы все так его называем.
— Пусть так. Откуда вы родом и есть ли у вас другое жилье?
— Я из Тамбова, а другого жилья у меня нет.
— Приступаем к самому главному. Вы обвиняетесь в том, что похитили колье у Софьи Георгиевне Ратмановой, которое по самым скромным оценкам, стоит не меньше двадцати тысяч долларов.
— Ваша честь, она стоит значительно больше, — подал реплику Михаил Ратманов.
Герман Владимирович перевел взгляд на него.
— Господин прокурор, я вам слова пока не давал. В свое время у вас будет возможность огласить свою оценку драгоценности. Подсудимая, вы признаете себя виновной в краже колье?
Девушка, опустив голову и не смотря ни на кого, молчала.
— Вы слышали мой вопрос?
— Да, — тихо ответила она.
— У нас есть убедительные доказательства для предъявления вас обвинения. В таком случае слово предоставляется прокурору.
Михаил Ратманов быстро встал.
— Я обвиняю Екатерину Бухарову, горничную в краже колье моей супруги стоимостью в пятьдесят тысяч долларов. В нашем распоряжении есть доказательства совершенного преступления. Во-первых, запись, сделанная видеокамерой, на которой Бухарова входит в ванную комнату, где было оставлено колье, и почти сразу выходит из нее. При этом вид у подсудимой очень взволованный вид. Во время обыска в ее комнате под подушкой была обнаружена краденная вещь. И, наконец, признание подозреваемой в совершенном поступке. Поэтому считаю, что вина Екатерины Бухаровой полностью доказана, сомнений, что это она совершила кражу, нет ни малейших. Теперь о мере наказания. В качестве прокурора на этом судебном процессе прошу выгнать подсудимую из этого владения, а материалы дела передать в прокуратору с просьбой наказать виновную по всей строгости закона. У меня, ваша честь, все.
— Продолжаем прение сторон, — сказал Герман Владимирович. — Слово адвокату.
— Спасибо, ваша честь, — поблагодарил Азаров. — Хочу задать Кате несколько вопросов. Как давно вы работаете здесь?
— Один месяц.
— А почему устроились именно сюда?
— Так получилось. Я приехала из Тамбова, не знала, куда пойти работать. Одна знакомая сказала, что тут нужна горничная. Я пошла, меня взяли.
— А почему уехали из родного города?
— Мне негде было жить. У мамы родился мой братик, уже третий после того, как она вышла замуж за моего отчима. А у нас всего две маленькие комнаты. Вот мне и сказали, чтобы я убралась.
— Именно «убралась»?
— Да именно так и сказали. — Бухарова низко опустила голову. — Отчим меня невзлюбил и давно хотел выгнать из дома.
— То есть, вам жить сейчас негде?
Девушка посмотрела на Азарова заплаканными глазами.
— Получается, что так, — тихо проговорила она.
— Скажите, а сколько вам тут платят? — спросил «адвокат».
— У меня зарплата пятнадцать тысяч. Из нее вычитают за еду и за форменную одежду.
— Пятнадцать тысяч минус еда и одежда, — изумился Азаров. — Но это крайне мало, это же нищенское существование.
— Мне кажется, подобные вопросы не имеют никакого отношения к делу, — громко произнес Михаил Ратманов.
— А мне кажется, что очень даже имеют, — возразил Азаров.
— Задавайте, — разрешил «судья».
— А как много вам приходится работать за эти пятнадцать тысяч минус еда и одежда?
