Вначале замаячил неровной кромкой дальний пологий берег реки, там густым невысоким лозняком изумрудно курчавился бугорчатый песчаный пляж. С ближней же стороны, иссушенный небывало жарким летом, жухлотравый берег обрывался внезапно вертикальным, в три роста, прямым пепельно-серым дерновым отвесом, и лишь возле самой воды белела тоненькая полоска заливного суглинка. А дальше черная глубь, полшага и с головой.
Из земли здесь во многих местах проступала ноздреватая ржавая россыпь железной руды, оттого и название это пошло — Железный Берег.
Парни застыли в нескольких метрах от береговой кромки, начали осторожно разматывать удочки.
— Глянь… гляди, какая барракуда плехнула! — толканул тихонько приятеля в бок Витька.
По идеально гладкой водяной поверхности разошлись с гулким пле-ском валкие круговые расплывы.
— Видал, как хвостом?
— Наша будет!
— Тс-с… накаркаешь.
Осторожно закинули удочки. Стараясь не высовывать голову за тонкий краешек дернового карнизика, медленно повели шаткие поплавки вдоль иссохшего, загрубелого берега.
Друзья давно не признавали никаких прочих разновидностей рыбалки, только на живца. Да и что такое, скажем, ловля на горох, хлебный мякиш или отварную картошку? — нырнул молниеносно поплавок-бусинка в речную глубь, не спи, подсекай скорей, тащи добычу на берег… и мелочишку! Мелочишку костлявую, вернее всего.
А на щуку и удилище специальное — могучее, тяжкое. Леска, поплавок какие! Долбанет стрелой вниз такой вот бочковатый поплавок хищница-рыбина — вздрогнешь тот час же, напрягшись отчаянно, как борец-олимпиец перед решающей схваткой.
— Потянула! — вскрикивает рядом вполголоса Витька.
Белый пенопластовый поплавок его вдруг исчез моментально в мутноватой водной глуби.
— Зацеп, может?
— Сча-ас… поглядим.
Витька плавно пробует подтянуть невидимый в толще воды поплавок ближе к поверхности… и едва не выпускает удилище! — так стремительно, струнчато, звонко заскользила тугая леска на самую середину реки.
— Зацеп… скажешь!
— На бок, на бок его заворачивай! — шепчет Игнат. — Сорвет живца.
Раз-другой Витька неторопливо, жестко подтягивает на себя круто согнувшееся, неподатливое ореховое удилище. Наконец, вздрагивая мелко узловатым кончиком, оно перекошенной гибкой дугой застывает неподвижно в покрасневшей руке. Теперь уже прекрасно видно, как переливистой тенью мелко дрожит в темноватой глуби расплывчатый зайчик затонувшего поплавка.
Что так упруго ворочается в таинственной водяной толще?
Щука, судак, жерег?
Или же сам полновластный хозяин здешних вод, неповоротливая колода-сом? — двухпудовых головастых сомов тогда не раз вылавливали в Немане.
А может, как раз, и случай обратный? — мелочь колючая, окунек-недокормышек?.. И такое бывало, не раз полосатый задира, которого и на червячка крохотного выудить запросто, тянул поплавок огромный вместе с грузилом свинцовым прямо как барракуда настоящая.
И когда, когда, наконец, хищница-рыбина заглотнет наживку?
Через минуту?… две?.. пять?
А ведь так задорит не удержаться, подсечь разом, рвануть, выбросить одним махом на берег! — и тоже дать «маху», вырвать пустой уныло крючок из промелькнувшей мгновенно, зубасто ощеренной пасти.
Только у Витьки щука почти никогда не срывалась. Может, ему просто фартило, но сам он объяснял это именно тем, что изобрел свой собственный «фирменный» способ подсечки. И в доказательство неоспоримое демонстрировал частенько огромный стальной крючок, ко-торый почему-то неизменно оказывался в самой середине узкорылой щучьей губы, а не сбоку, как обычно.
Неподвижно, терпеливо застыл Витька… напрягшись, вздрагивая мелко, дразнит тоненький кончик его удилища… расплывчатым белесым зайчиком манит, мелко дрожит в глубине поплавок.
Наконец, струнчатая леска снова решительно, но на сей раз куда более плавно заскользила на середину реки.
— Потащила! — чуть слышно бросает Витька. — Пора.
Несколько быстрых неуловимых движений, затем он наклоняет резко удилище вниз и в сторону. Глядя неотрывно, пристально в темную толщу воды, начинает неторопливо, настойчиво подтягивать к себе непослушную рыбину. Пестрая темно-зеленая хищница отчаянно рвется, лупит пружинисто изо всех сил хвостом, выгибается жесткой вертлявой подковой, поблескивая желтоватым низом… Но Витька спокоен, расчетлив, он уверен непоколебимо в своем знаменитом «фирменном» способе.
Он никогда не бросается стремглав на добычу, не спешит поскорей снять ее с крючка. Удилище в руке, щука на крючке — так демонстративно, торжественно шествует он к своему победно блистающему на солнце, серебристому бидончику.
— Ладная штучка!
— Кэгэ на полтора потянет, — на глазок с легкой завистью в голосе взвешивает Игнат. — Начало положено.
Незаметно прошло время.
