Дальше едем, второй вопрос. Сталинградская битва. Тот же! — считай, тот же случай, ребята. Снова, скажу вам, одних только книжек военных немеряно читано, а сколько фильмов военных смотрел… Сталинград!.. Начало коренного перелома в Великой Отечественной, котел-окружение, триста тысяч фрицев в плен, фельдмаршал Паулюс… Короче, на славу и здесь, на пятак, по высшему баллу железно проехал бы, да вот только уже на дополнительных вопросах немножко подвис… Но и четыре балла, ребята, мне, в принципе — то что и доктор в рецепт прописал!
Здесь на сияющее, словно отполированное гладко удачей, улыбающееся лицо рассказчика неизменно ложился гнетущий, в легких морщинках, явственный оттенок тревоги:
— Сочинение осталось. Одно сочинение, последний экзамен… какой экзамен! А я ведь, честно признаюсь, братцы, только на одну историю и налегал в июле круто. А литературу… литературу так… в общем, сейчас можно прямо сказать, одни картинки и глянул… Ай, думаю, все равно, что толку за двумя зайцами гнаться! Сказано было, коль не наелся, так разве налижешься досыта?.. Одним словом, на свободную тему была одна-единственная надежда моя… Сочиню! — сочиню ж, думаю, за целых полдня я хоть что-нибудь.
Только сижу-сижу я в аудитории… Минутки шустренько бегут одна за одной, да одна за другой, а листик письменный… листик этот самый передо мной он как был, так и есть что снежок белый… Бегут-бегут дальше минутки, мелькают до ужаса шустренько, и так вот незаметно в напрягах умственных час-второй беспросветно проходит.
«Приплыл ты, Витька, приплыл… и с концами!» — одна, одна только мысль в голове мельтешит, и голый ноль по теме… Пусто-пусто внутри, как в домино той костяшке… И за спиной голос слышу со вздохом понятным, явно мой случай: «Наверно я погиб…», — словно кто-то мысль мою ту единственную как по книжке открытой читает.
А сколько надежд уже было!
Сколько поднялось их, братцы… Ведь начало такое, что и в чудных снах не приснится. Не провали лишь теперь, на троячок зацепись, и абзац, и лафа, и готово… Финиш, триумф, пальцы вверх и качайте студента!
И так мне уж стало… как вдруг — гениальная идея!
Поднимаю руку.
— Что у вас?
— Парта… краска липнется.
(А у них и правда ремонт был недавно).
— Та-ак…
— Газетку можно подстелить?
— Стелите… пожалуйста.
Расстелил я быстренько «Правду», гляжу по верхам… Мама моя, передовица как раз по теме!
И тут, братцы мои, как сошло на меня сразу! Такое, такое писание выдал! Не поверил, сто пудов не поверил бы точно сейчас, что сам и писал… И слова главное! Слова, слова нужные всегда под рукой, ошибок ведь так не насадишь… А закончил я…
И тут у Витьки всегда была пауза, была торжествующая усмешка. Но теперь он улыбался так, как мог улыбаться лишь один он со своей неподражаемой лукавой хитринкой. Улыбался точь-в-точь так, как улыбался совсем недавно, рассказывая Игнату о своих самых выдающихся школьных «импровизациях».
— А закончил я, братцы, так: «Спасибо партии и Леониду Ильичу Брежневу за наше счастливое детство!»
И почему-то казалось, что самая важная решающая идея снизошла к нему именно в самом конце.
— Назавтра бегу в приемную, гляжу списки… Четыре балла!
Главным начальством в ДК была девушка высокая, рыжеволосая пышно, с большими синими глазами. Она была круглолица, румяна, и уже по-женски «в теле», хоть ей было тогда лишь немногим за двадцать. Всегда казалось, будто она чем-то недовольна, а ее верхняя пухленькая губка имела какой-то оригинальный заносчивый выгиб наподобие того, когда хочется сказать «фе!» — или что-нибудь вроде этого.
Сразу же по приезду в поселок она с энтузиазмом молодого специалиста попыталась организовать здесь театральный кружок, по-хожий на тот, что был в ее родном институте, и который в мечтах ее радужных превращался вскоре в знаменитый народный театр. Вывесила даже написанную от руки «шариком» пригласительную афишку на специально предназначенной для этого поселковой доске объявлений; доска эта почему-то представляла собой небольшую бочку, крашеную в синий цвет, воздетую на короткий толстый шест и вкопанную на Пьяном углу.
— Хорош те, Микола, чернило жрать, рви в артисты! — на целую неделю хватило смеха и шуток у развеселой постоянки Пьяного.
— Артистов тут и без меня велька… Вон Петро один чего стоит, вчера целую ночь перед женкой концерты откалывал.
— Зато там тебе и медаль скоро дадуть. На пинжак пришпилишь, головный артист середь нас тогда будешь!
Это еще совсем недавно театральная идея наверняка бы нашла в поселковом ДК свое славное продолжение, но спустя лишь десяток лет после начала в советской стране уже не раз упомянутой урбанизации… На целую неделю хватило шуток и смеха у развеселых постояльцев Пьяного, пожалуй, единственно имевшихся на тот момент в наличии претендентов на артистический кастинг… А потом объявление куда-то исчезло внезапно, оставив после себя на память только несколько крепежных металлических кнопок и обрывные лоскутки бумаги возле них.
