Бледное томное солнышко справно закончило ровно половинку своей привычной ежедневной работы и, словно заслужив тем самым коротенький полуденный отдых, заступило легонько за продолговатое облачко, чтобы вскоре вновь еще более старательно продолжить свое извечное круговое путешествие. Припаривало. Пышущая приторным жаром, лиловая поволока на восточной окраине неба обещала скорый грозовой ливень.
За утро Витька успел вытащить на берег еще две «ладненьких». Два полосатых щучьих хвоста бодро торчали и из алюминиевого бидончика рядом.
— Чувствую, скоро дождь лупанет! — говорил довольный донельзя удачной рыбалкой Игнат. — Скупнемся?
Секунды — и они уже в одних плавках. Витька отбежал резво метров на двадцать от берега, с разбега прямым «солдатиком» звонко плеснул с отвесного выступа.
— Эй ты, тельмеха, хорош! — слышалось вскоре уже с самой середины. — А я погнал прямиком, до поворота.
Но Игнат любил по крупице мельчайшей, всласть, в отраду погружать жарко нагретое солнцем тело в кристальную речную прохладу. Приостанавливаться как бы несмело, ощущая на ступнях щекотливые прикосновения любопытных мальков, в упоении благостном вбирая без устали лучистый божественный дар… И вдруг одним махом с головою вонзиться в студено-струистые воды.
Тут в Железном была самая глубь. Не раз лучшие пловцы пытались достать дно с тяжелым камнем, но всегда не хватало воздуха, нестерпимо покалывало в ушах. Лишь метрах в ста по течению обрывистый берег постепенно переходил в пологий, заросший вгустую пожелтевшей осокой, кустистым крапивным лозняком. Постепенно и мельчало. Теперь было очень просто достать бархатистое песчаное ровное дно.
Легким размашистым кролем парни стремительно проскочили глубь, стишили ход накатистым брассом.
— Вчера чувиха была на танцах новая! — слегка запыхавшись, рассказывал отрывисто Витька. — Делова-ая… Генка-Артист сунулся, а она: «Дяр-ревня ты, в город переодетая!» — такой облом, наржались.
— А он?
— Да что он! Вот если бы она… была одна да на всем белом свете.
Друзья помолчали.
— Про Юлю… он тебе ничего не рассказывал? — спросил вдруг Игнат.
— Не-а… а ты… ты все думаешь?
Игнат не ответил, и далее плыли уже в молчании, скользя с наслаждением в уютной речной прохладе. Но это была лишь та знакомая, привычная с малых лет каждому природному неманцу, шелковистая мягко прохлада. Недавно Игнат испытал нечто совершенно иное, почти фантастическое.
Резко выбросив руки вверх, он приподнялся до пояса над убегающей водной гладью, молниеносно скользнул вертикально на дно. Прикоснулся едва толстым пальцем ноги песка, теперь было роста полтора глубины, не более. Теперь было точь-в-точь, как тогда в первый раз, в самом начале этого незабываемого лета.
Он нырнул снова, достал легко руками дно, вьюном выкрутился на ноги в бурлящей водяной толще. Оттолкнувшись упруго от дна, торпедой выстрелил до пояса в налитое звонкими брызгами, воздушное пространство — словно взлетел невесомо на блистающий небесный купол! Взлетел — и снова обрушился, снова торпедой взлетел — и снова камнем обрушился вниз…
Земля, вода, пространство, небо!… земля, вода, пространство, небо!.. Вновь и вновь, вновь и вновь, и вдруг неуловимый миг — и полузабытье, нирвана, лишь четыре стихии и он, слитые во что-то родное, единое, вечное…
Словно в честь их, счастливых победителей оставшиеся августовские дни объявили в ДК подряд праздничными, и танцевальные вечера теперь были каждый день и до самого рассвета.
Витька не пропускал ни одного вечера, но теперь казалось, что как раз сами танцы его не очень-то и интересуют. Он даже располагался где-нибудь в уголке и спиной к залу среди таких же, как и сам торжествующих победителей и внимательных слушателей. Теперь он рассказывал и рассказывал нескончаемо, а со стороны можно было только видеть, как энергично взлетают и дергаются время от времени его руки, подчеркивая весьма выразительно кульминационность отдельных моментов.
— За спецуху я ведь не сильно мандражил, — так уверенно начинал он всегда, и как легко было ему сейчас признаться в этом! — На прикидках был приличный запас, ну и нормалюк, по самому максу сработал. На пятаки, одним словом, по высшему баллу проехало…. А на истории! — братцы мои, такая холява… Открываю билетик, а там Великая Октябрьская, ее роль во всемирной истории и т. д… Так ведь и без подготовки мог бы запросто, так вот с ходу, братишки, и мог без проблем отстреляться… Как на зубок вдыхаря отскочило, ведь с первого класса только и слышишь, и видишь в кино… А в скольких книжках об этом читаешь!
