— Поехали! — согласился также раскрасневшийся, рубаха-шарф нараспашку, вспотевший Игнат.
И вдруг, и для себя неожиданно, он предложил:
— А-а… может, с Лысой попробуем?
Предложил так, словно хотел испытать, как отреагирует на это предложение Витька. Дело в том, что знаменитая Лысая гора до сих пор так и оставалась для друзей единственной непокоренной лыжной вершиной в старом парке.
Наиболее крутой и высокой замковая насыпь была с речной стороны, однако здесь не позволял проложить лыжню трехметровый нижний гранитный отвес. Лишь в одном месте с самого краешка, где он только заканчивался, было свободно от молодых подросших деревьев и кустарника. Вершина здесь почему-то никогда не зарастала дерновой травой, чернея уже издали земляной округлой плешью, поэтому место это и назвали в какие-то незапамятные времена Лысой горой. В раннем детстве, когда Игнат подбирался украдкой к ее краешку, даже голову кружило от такой высоты.
— Может лучше в другой раз… а?… со свежими силами? — помолчав немного, в свою очередь предложил Витька.
И уже с огромным облегчением Игнат кивнул головой:
— Давай так.
— А сегодня так съездим, просто глянем. Давненько не бывал на Лысой.
— Погнали!
Резко оттолкнувшись деревянными палками, мальчишки легко скатились с невысокого берега заливного рва. Далее, как по широкой частой лестнице, боком и наискосок энергично двинулись вверх на замковую насыпь.
Лысая гора располагалась метрах в двадцати правее бывшего панского дома, а теперь главного школьного корпуса. Пуская лыжи плавным накатом, Витька подъехал к самому краешку первым. Опираясь всем телом на лыжные палки, он постоял так, словно раздумчиво какие-то секунды и… и не отталкиваясь, лишь резко пригнувшись, вздернув палки под мышки горизонтально земле, вдруг молниеносно соскользнул вниз.
— Айда за мной! — слышалось через мгновения уже далеко снизу счастливо. — Так классно…
Все случилось так быстро и неожиданно, но… Теперь иного выбора уже не было, теперь его просто уже не могло быть. «Равные во всем», они, тем не менее, с величайшим вниманием следили ревностно за мальчишечьими достижениями друг друга, и спасовать трусишкой мелким теперь, отдать такой очевидный увесистый козырь в витькины победные руки Игнат просто не мог.
Точь-в-точь как в самые важные ответственные минуты с вол-нующим холодком защемило тревожно в груди. Страшно было даже глянуть вниз, но теперь самым главным и было не глянуть вниз. Отчаянным волевым усилием Игнат отодвинул решительно лихорадочный страх куда-то на самый бесчувственный краешек своего сознания и присев на лыжах пониже обычного, прижмурившись почти дослепу, бездумной лавиной ринулся в бездну.
… Съехавшего удачно, сначала налетом выбрасывало на пологий пригорок, верховину покатого здесь неманского берега. Повернув легчайшим усилием лыжи немножко влево, можно было еще долго скользить наискось по заснеженной ледяной речной поверхности.
— Вот спроси меня, как съехал? Ведь ни за что не скажу, только картиночки разные вертятся…
Витька говорил навстречу взахлеб, торжествующе, но как показалось Игнату и разочарованно также, словно аналогичная удача друга значительно понизила в его глазах всю несомненную значимость такого внезапного подвига.
— … помню только самый верх, и что сразу дух заняло, как над пропастью. Только-только падать собрался, пронеслось дрободаном по памяти, а тут уже и на берег вынесло!.. Неужто съехал? — и ура сразу! — передавал точь-в-точь взахлеб Витька и игнатовы ощущения во время молниеносного спуска.
Он ведь также устоял на ногах благодаря лишь каким-то загадочным инстинктивным резервам своего организма.
— Так может еще по разику?
— Ты что, а как носом?.. С Лысой съехать! — дай хоть денечек порадоваться.
— Тогда айда на ту сторону, с пологой накатом потешимся… Возле башни.
— Я за!
Между тем уже вечерело.
Небо на горизонте у лесной синеватой кромки багровобоко залиловело. На смену лучистому пышному багряному яблоку бледнолицым лимоном неторопливо, вальяжно выступил его элегантный флегматичный приятель. Нетерпеливыми искорками любопытно выглянули первые звездные глазки. Подмораживало все крепче. Вечернее луговое пространство переполняло грудь бодрой озонирующей свежестью.
— Вишь, стемнело! — будто только сейчас и заметил Витька. — А ты гонял хоть разик на лыжах в притемках?
— Сколько раз! Духи еще и не так забирает… Летишь с той горки как в протьму.
— Погоняем еще?
— Я за!
— Эх, вот если… если бы еще и пе-ре-кусить немножко!
— Ага, и я б с удовольствием, аппетит зверский. А знаешь, есть идея. Сгоняем ко мне быстренько? Тут Немном близко, куснем по хлебушку с маслом и назад.
— Поехали! — охотно согласился Витька.
По лыжне прямой и укатанной, проложенной по берегу реки, мальчишки мигом домчались к невысокому деревянному крылечку игнатовой хаты.
— Жди здесь, я мигом!
