В финале Джон умрет полностью

– Наверное, пора купить новый матрас или, может, одну из этих машин, которые издают успокаивающие звуки – шум водопада, там, или джунглей.

– Шум джунглей? – спросил я, помрачнев. – Вряд ли такое поможет заснуть. Слишком напоминает о Вьетнаме.

Дрейк не засмеялся.

– Мне не дает спать дочка, – сказал он. – Ей четыре года. Примерно раз в два часа она просыпается, плачет, постоянно твердит про какую-то куклу. Мы входим в детскую, спрашиваем про куклу, успокаиваем. Так вот, пару дней назад иду я мимо ее комнаты. Дочки там нет, и я замечаю куклу, сидящую на краю постели. Раньше я никогда ее не видел. Огромная такая, похожая на фарфоровую, со стеклянными глазами, в большом пышном платье. Я подумал, что жена купила ее на какой-то распродаже. Потом иду обратно, заглядываю в детскую – а куклы там нет. Я спросил у жены, но она говорит, что никогда ее не видела. Никогда.

– Вот как, – глубокомысленно произнес я.

– Вы разобрались, что за штука летала по дому Салливанов?

– Дрейк, я знаю не больше твоего. Какая-то жуть. Такой у нас город.

– Ты в курсе, что не так давно здесь пропал полицейский? Чернокожий детектив по фамилии Эплтон? Он сначала нес какой-то бред про конец света, а потом бесследно исчез.

– Что-то слышал.

– А знаешь, кого именно он допрашивал перед тем, как исчезнуть? – спросил Дрейк.

– Меня?

– Точно, точно.

Дрейк, работа в полиции города Неназванный – плохой способ сохранить психическое и физическое здоровье. Посмотри на статистику самоубийств. И вот что я еще скажу. Взгляд того парня – перед тем, как у него поехала крыша, – был точно такой, как у тебя.

– Пришел за фильмом, Дрейк? – спросил я.

– За фильмом! – радостно подтвердил он. – Сегодня буду сидеть дома.

– Ясно.

– Посоветуешь что-нибудь веселое?

Слева от меня высилась стопка возвратов; я потянулся и взял верхний диск. «Малхолланд-драйв», какой-то неизвестный мне фильм Дэвида Линча. Магнитного ярлычка на коробке не было, словно диск предназначался для кражи.

– Вот недурная вещь, – сказал я.

– А с дочкой можно смотреть?

– Конечно.

Я выбил чек, и Дрейк бочком пошел прочь от стойки. Я достал еще один диск и облегченно вздохнул. Едва Дрейк взялся за ручку двери и собрался выйти на мороз, я вдруг услышал собственный голос:

– Сегодня больше никто не пропал?

Дрейк замер, повернулся и пристально меня оглядел.

– Нет. А что?

Кретин, он же вспомнит это, когда кто-нибудь действительно пропадет.

– Просто так, – ответил я и тут же нашелся: – Не хочу, чтобы с кем-то случилось то же, что и с Эми.

– Ага.

Дрейк промедлил, словно хотел сказать еще что-то, затем повернулся и вышел.

Зазвонил мой мобильник. Все вокруг скачали и установили себе песни, а я просто выбрал классический звонок. Одной головной болью меньше. Я вытащил телефон из кармана штанов и увидел на экране имя Джона.

– Алло?

– ВИННИ, Я ЖЕ СКАЗАЛ – ОТВАЛИ!

– Джон, ты сам мне звонишь.

– Точно. Извини. Деревья видел? Красиво, правда?

– Вернулся тот парень, который прошлой ночью подстерегал меня в моей машине.

– Ты убил его?

– Нет, Джон. Спасибо, что спросил об этом по телефону.

– Кстати, ты разобрался с сам-знаешь-чем в твоем сарае? Имя выяснил?

– Нет, труп, который лежит сам-знаешь-где, все еще остается загадкой. Джон, я на работе. Чего тебе надо?

– Уходи из магазина.

– Не могу. Кроме меня тут никого нет.

– Значит, закрой его. Закрой магазин и уезжай.

– Что? Почему?

– Увидишь. Встретимся на конспиративной квартире. В полдень. Такое расскажу – закачаешься.

«Конспиративной квартирой» мы называли кафе «У Денни».

Приехав туда, я обнаружил Джона за столиком в дальнем углу, с пачкой бумаг в руках. Рядом с моим другом торчала пара сисек, принадлежавшая какой-то девушке: не Кристал (высокая, стриженая, голубоглазая, носит длинные юбки), не Энджи (сексуальная библиотекарша в очках с темной оправой, носит брюки-капри), не Нине (зеленоволосая, в преступно короткой юбке) и не Ники (сучка).

Нет, рядом с Джоном сидела Марси. О, Марси! Вопреки мнению «голубых», управляющих индустрией моды (которые, по случайному совпадению, предпочитают, чтобы женщины-модели походили на худых мужчин), самая сексуальная девушка из тех, что я видел в жизни, весила фунтов сто пятьдесят. Ее звали Марси Хансен, и она была девушкой Джона. Ее рыжевато-каштановые волосы оттенком напоминали шерсть Молли, а огромные глаза кобальтового цвета смотрели на тебя так, словно ты – самая важная персона в мире.

Я сел, мы поздоровались. Где-то на периферии моего поля зрения, слева от сисек Марси, Джон помахал бумагами.

– Прочитай!