На пороге стояла Молли, разглядывавшая меня с полным безразличием.
– Смотри, Молли, это Дэвид! Помнишь Дэвида?! – сказала девушка, повернувшись к ней и указав на меня.
Собака пошла прочь и, клянусь, при этом презрительно фыркнула.
Эми провела меня в гостиную. На экране телевизора какой-то седой мужчина молча смотрел в камеру. Наверное, канал «Пи-би-эс». На стене висела картина – черный бархатный Иисус, нарисованный в стиле комиксов. Горела одна настольная лампа, и в результате примерно половина комнаты была погружена во мрак.
– У тебя глаза красные… Устал? – спросила Эми.
– Я не спал. Голова болела.
– Я сейчас!
Эми чуть ли не вприпрыжку побежала на кухню.
Я сел на диван и снова посмотрел на экран телевизора: показывали все того же старика. Лицо странной формы. Он подался вперед, что-то прошептал тому, кто находился за кадром, затем снова посмотрел в камеру – будто на меня.
Прискакала Эми; в руке она держала зеленый флакончик экседрина, а локтем прижимала к боку бутылку красного «Маунтин дью».
– Кабельное отрубилось, – сказала девушка, кивнув в сторону телевизора. – Надеюсь, ты захватил что-нибудь почитать.
Старик смотрел прямо на меня.
Экран мигнул, почернел, потом на нем появилась картинка «Эм-ти-ви» – какое-то реалити-шоу с визжащими девочками-подростками.
Эми поставила передо мной бутылку.
– Смотри, телевизор заработал!.. Джон сказал, ты любишь вишневый «Маунтин дью». Если не так…
– Нет-нет, все в порядке. Спасибо.
Я изучил экран телевизора – ничего, кроме верещащих девочек.
– То включается, то выключается, – сказала Эми. – Все из-за мороза. Джон сказал, что видел стаю птиц, которые примерзли к проводам и не могли взлететь.
– Для Джона шутка важнее правды, – ответил я и бросил взгляд на напольные часы; они тикали, но, похоже, спешили часов на семь.
Картинка на экране телевизора исчезла, сменившись помехами.
– Ну вот! – воскликнула Эми.
– Когда сигнал пропадает, на экране только помехи? – спросил я.
– Конечно.
– Ничего больше? Никаких других программ?
– Нет. А что?
Я пожал плечами. Старика она не видела.
Эми пыталась завязать разговор, но я лишь неопределенно мычал в ответ и наконец сумел загнать Эми обратно в ее комнату. Я посмотрел на напольные часы…
12:10.
…понял, что они абсолютно бесполезны, и снова взглянул на свои:
19:24.
Черт побери, ночь будет долгая. Гм, если в полночь Эми снова похитят, можно улизнуть и поспать у себя дома – никто и не заметит.
Перед диваном стоял журнальный столик; на полке под столешницей лежали несколько журналов «Космо». Я взял верхний и начал листать. Женщина топлесс. Другая женщина, абсолютно голая, если не считать взбитых сливок в самых интересных местах. Еще две страницы: обнаженная мужская задница. Даже на канале «Синемакс» обнаженки меньше. Я взглянул на бархатную картину и внезапно почувствовал, что совершаю святотатство, разглядывая обнаженных моделей. Я засунул журнал обратно под столешницу и кивнул скверно нарисованному Иисусу, прося у него прощения. Потом еще раз взглянул на часы.
19:25.
Я откинулся на спинку дивана и задрал ноги. Мне показалось, что я лежу на груде кирпичей, накрытых войлоком. Может, если перевести все часы на полночь, похитители явятся раньше?
В прошлом году мы с Джоном расследовали случай в Висконсине: загорелся некий человек, ехавший в зеленом «олдсмобиле». Один из свидетелей утверждал, что в момент взрыва языки пламени образовали огромную сатанинскую лапу. Мы отправились туда, поговорили с людьми и вернулись ни с чем. Но в конце концов нам позвонил один мальчик-гот, серьезно увлекавшийся сатанизмом, и сказал, что заключил сделку с сатаной; по условиям соглашения он должен был убить своих родителей, но отказался сделать это, когда мама неожиданно купила ему игровую приставку. Оказалось, что у этого парнишки тоже был зеленый «олдсмобиль».
Демон-мститель перепутал машины и поджарил не того. Значит, они тоже ошибаются, тоже могут перепутать людей. Тот парень страшно переживал и с тех пор каждый вечер на коленях молил Бога дать ему еще один шанс. Так что я – ради собственного благополучия – теперь молюсь о том, чтобы обитателей тьмы как-нибудь не разозлил Брэд Питт.
Веки отяжелели. На противоположной стене шевельнулась тень – наверное, по улице проехала машина. Я закрыл глаза.
Снова их открыл. Стало темнее. Много ли времени прошло? На стене опять тень – длинная, похожая на человека.
Рядом с ней появилась еще одна, другая. Целый лес ползущих теней. Может, все это мне снится? Внезапно передо мной возникла тьма – черное, как смоль, пятно, в центре которого находились два огненных шара, два горящих уголька.
