– Ох, даже не начинай. – Я отбросил распечатку. – Ты заметил, что Эми не слабоумная?
Джон помолчал.
– А она должна была вернуться слабоумной? – наконец спросил он.
– Она училась в «Пайн-Вью» – в школе для умственно отсталых детей.
– То есть в том же заведении, где целый год учился ты?
– Да, в «Пайн-Вью».
Снова пауза.
– Вообще-то сегодня я собирался устроить в ее доме засаду…
– Хороший план.
– …но позвонил Стив: вся бригада должна быть на стройке. Из-за снега обрушился кусок крыши…
– Джон, ты заставил меня закрыть «Уолли», чтобы…
– Нет, послушай. Угадай, где стройка?
– В заднице твоей мамочки?
– На заводе, где делают очиститель. Рядом с домом Эми. Мы должны быть там в полшестого утра.
– Не понимаю.
– Я тоже, но люди с завода дали Стиву кучу инструкций – где можно находиться строителям, а где нет. Все это очень странно. Кроме того, мне позарез нужны деньги, а за срочную работу платят в тройном размере. Побудь сегодня с Эми, проверь, не случится ли что-нибудь ужасное.
– Джон, ты распечатку читал? Или забыл про… – Я бросил взгляд на Марси. – …про ту штуку в моем сарае? Пока я рядом, Эми грозит опасность.
Марси широко раскрыла глаза.
– Значит, там лежит
Я закрыл глаза и мысленно сосчитал до десяти.
– Дейв, пока что все идет нормально. Что ты предлагаешь – приковать тебя цепями в твоей комнате? Кстати, вот, взгляни-ка. Наверняка захочешь принять участие…
Джон развернул белый лист бумаги с фотографией в центре – распечатку на цветном принтере.
– Снимок, сделанный вебкамерой два дня назад.
Расплывающееся изображение спальни Эми. Ранний вечер. В центре комнаты стоит Эми; руки подняты вверх и согнуты в локтях, одна нога оторвана от пола. Девушка движется, и поэтому изображение размыто.
– Чем она занимается? – спросил я.
– Танцует, что ли. Это еще не самое странное.
Я уже знал,
Я закрыл глаза.
– А что говорит Эми? – спросил я у сисек Марси.
– Эми считает, – ответил за них Джон, – что на фотографии она одна в пустой комнате.
– Невозможно! Вторая фигура либо есть, либо нет.
– Ты очень удивишься, если я скажу, что уже знаю ответ? Марси силуэт тоже не видит; его видим только мы с тобой. Такие дела. Я тут подумал: может, притворишься Эми? Наденешь рыжий парик, пижаму и ляжешь в ее постель – тогда похитят не Эми, а тебя. В общем, побудь с ней.
Обратите внимание, как просьба «может, ты сделаешь?» через несколько секунд незаметно превратилась в приказ. Если бы я ответил «нет» на первый вопрос, то подразумевалось бы, что я не могу. Но если я откажусь сейчас, то тем самым заявлю, что могу, но отказываюсь, потому что я равнодушная сволочь. Очень тонко.
– Ладно.
– И приглядывай за Молли. Следи за тем, не станет ли она вести себя необычно. Что-то мне не нравится, как она взорвалась, а потом воскресла.
– Ладно, пора на работу. Рад был тебя видеть, Марси.
Я встал. Марси тоже поднялась – и, к моему полному удивлению, обняла и прижала меня к себе, а затем села на свое место.
– Похоже, ты хотел, чтобы кто-нибудь тебя обнял, – улыбнувшись, сказала она.
– М-м, спасибо. – Я смущенно пошел прочь.
За моей спиной Марси сказала Джону:
– Так о чем я?.. Ах, да! Представляешь, выбежала на улицу и внезапно поняла, что на мне нет штанов…
Я вернулся в магазин и доработал свою смену, потому что я полный придурок. В шесть пришел Джефф, посмотрел на вьюгу и объявил, что магазин закрывается до утра.
Я заехал домой переодеться и нашел в почтовом ящике плотный коричневый конверт. Адрес отправителя был мне незнаком. Мой адрес написан от руки, печатными буквами, словно писал ребенок.
Вскрыв конверт, я обнаружил игрушку из детского обеда в «Бургер кинг» – картонные очки с пластиковыми линзами; на дужке логотип «Скуби-Ду». На очках кривыми «страшными» буквами выведено слово «Призрак-визор». Я надел их и увидел полупрозрачное мультяшное изображение улыбающегося призрака. В конверте лежала желтая наклейка с надписью: «ПАМАГИТЕ Я ТОЖИ СЛИЖУ ЗА ПРИЗРОКАМИ МУ МУ МУУУУУ ЖОПОТРАХ».
Я бросил конверт на пассажирское сиденье и по дороге к дому четыре раза едва не поскользнулся на льду. Нужно расчистить дорожку, пока почтальон не сломал себе шею.
Примерно час спустя я вышел из магазина хозтоваров с новенькой лопатой для уборки снега. Уже стемнело, и я отправился к дому Салливанов.
Дверь открыла Эми с тем особым выражением лица «я-так-рада-видеть-тебя», которое обычно встречаешь у сумасшедших и собак. Очки в тонкой оправе ей шли – вчера я их не заметил; наверное, на ночь она их снимала. Вдобавок Эми, похоже, потратила много времени на укладку волос. Джинсы и босые ноги с крошечными красными ногтями; я замерз от одного их вида. Левой кисти у нее по-прежнему не было.
– Привет! – пропела Эми. – Заходи!
