В финале Джон умрет полностью

На водительском сиденье лежал какой-то комок, полностью скрытый под слоем тараканов. Комок рос и пульсировал, и я в конце концов понял, что это и есть тараканы. Они лезли друг на друга, забирались все выше; их подергивающиеся лапки переплетались и завязывались в узлы.

В фильмах ужасов кретины-персонажи обычно стоят и смотрят, как перед ними материализуется некая фигура, сотканная из компьютерных эффектов, – тупо глазеют на нее вместо того, чтобы повернуться и задать стрекача. Я тоже хотел убежать, хотел поступить умно, но, черт побери, это же моя машина! Моя единственная машина. Я не желаю каждый день добираться до работы пешком.

Куча тараканов на сиденье росла, росла и наконец превратилась в уродливую колонну двух футов высотой. Поток насекомых обтекал мои ботинки, бежал мимо колес и по бамперам, направляясь к сиденью водителя. Тараканы, толпившиеся в давке, тихо потрескивали – похожий звук слышен, если кто-то давит кукурузные хлопья в другом конце комнаты. Я даже чувствовал запах этих тварей – так пахнет старая жаровня, наполненная грязным растительным маслом.

Из основания тараканьей колонны, словно корни дерева, выросли две колонны поменьше, свесились с передней части сиденья, удлинились. У комка появились ноги.

Тараканы формировали человеческую фигуру.

А почему бы и нет?

Через несколько секунд возникли руки и, наконец, голова. На водительском сиденье удобно расположилась точная копия человека, сделанная из тараканов.

Плотный шар – «голова» – повернулся в мою сторону, словно хотел посмотреть мне в глаза.

И заговорил:

– У таракана нет души, но он бегает, ест, срет, трахается и размножается. У него нет души, но он живет полной жизнью – совсем как ты.

Время остановилось. Я говорил, хотя мои губы, кажется, не шевелились.

– Кто ты? – спросил или подумал я.

– А кто ты? Кто ты для такого, как Коррок, который набивает утробу великими героями, поглощая их, словно кит глотает криль? Целую вечность Коррок переваривает желания и амбиции тех, кто несравнимо выше тебя, превращая в боль, которая превышает сумму всех многовековых человеческих страданий. Обитатели многих миров бурлят в его кишках; безумные вопли и отчаяние семи миллиардов душ вырываются наружу каждый раз, когда Коррок пердит. А он пердит. Поэтому позволь мне повторить свой вопрос: кто ты, брызжущий дерьмом членофрукт?

– Я никто, – донесся мой голос. – Я никто. Не трогай меня. У меня ничего нет.

– Коррок любит горькую еду; он решил, что позволит тебе полежать на его языке, и только потом проглотит. Хочешь, чтобы тебя оставили в покое? Твое желание исполнится. Ты умрешь в одиночестве, наложив в штаны. Это пророчество.

Я моргнул и понял, что остановившееся время – не иллюзия: действительно не прошло ни секунды. Весь наш разговор передавался напрямую в мой мозг посредством системы связи, которую несколько месяцев назад мне подарил «соус».

Тараканий человек поднял руку с моими ключами и завел двигатель. Пальцы другой руки, состоящие из переплетенных между собой тараканов, захлопнули дверь.

Существо включило заднюю передачу, поехало к выезду с парковки. Мигнул правый поворотник, и машина исчезла в ночи. Я оглянулся: на парковке не осталось ни одного насекомого.

– Черт. Я так и знал, – нахмурился Джон, отшвырнув сигарету.

– И что теперь? – запинаясь, спросил я.

– У тебя все нормально?

– Оно… говорило со мной. Кажется.

– Что оно сказало?

– Только то… Не знаю.

– А как ты объяснишь это своей страховой компании?

За спиной послышалось гудение мотора: на стоянку вкатился белый «форд-фокус». Из окна высунулась голова красотки Крисси – той девчонки, которая сидела на диване на месте преступления.

– Хорошо, что я догнала вас, парни. Новости видели?

Джон с сумкой в руках подбежал к «форду».

– Да. Векслер ушел. Нам нужна ваша машина.

– Что? Зачем?

Джон оббежал вокруг автомобиля, добрался до двери пассажира и выпалил:

– Погоня!

Девушка улыбнулась.

– Классно. Залезайте.

– Минутку, – сказал я, доставая «Мятный завет». – Съешь одну.

– А вы кто, собственно? – спросила Крисси.

– Единственный человек, который все еще в здравом уме. Это дело не для живодеров; здесь действуют какие-то темные силы – то, что всегда казалось вам выдумкой: демоны, колдуны, гремлины, снежный человек. Мне наплевать, верите вы в них или…

– Ладно, ладно. Я не забыла, что было утром. – Крисси вытащила из-под майки золотой крестик на цепочке: – Видите? Я ношу его – значит, никакой я не дьявол и не вампир. Так вы едете или нет?

Я попытался рассмотреть девушку и составить о ней мнение, а затем залез в машину. Взвизгнув шинами, «форд» сорвался с места и повернул в ту же сторону, что и тараканий человек.

Мы летели по пустой в это время трассе; стрелка спидометра чуть колыхалась над отметкой в семьдесят пять миль в час.

Черт, как темно. Ни луны, ни звезд, и мы совсем одни…

– Вон он! – завопил Джон.

Вдали показались габаритные огни – маленькие, совсем близко друг от друга. Да, это моя малышка. Внезапно я понял, что у нас нет никакого плана действий.