– Комитет по этике, категорически не одобряет эксперименты над людьми. – Мартин скривил губы. – Нам перекрыли финансирование, а кое-кого из моих людей ждет суд и тюрьма. Мы ищем спонсоров, кое-что зарабатываем сами. Например, удалось наладить биопечать органов. Это создает серьезную конкуренцию с настоящими органами от доноров, но наши дешевле и точно без дефектов. – Он вдруг умоляюще сложил руки, глядя прямо мне в глаза: – Две недели вы можете нам дать? Когда девочка окрепнет, и мы убедимся, что ничего не сорвется, мы имплантируем ей память и представим ученому совету и общественности. Тогда уже не будет необходимости прятаться, и мы покинем станцию! Две недели!
Мне понадобилось некоторое время, чтобы переварить информацию. Слишком многое предстояло обдумать, но решение нужно было принимать сейчас. Я сказал задумчиво:
– Хорошо, я приостановлю расследование… Две недели? Договорились. Но не больше. Надо мной есть свое начальство, и оно тоже… – Я выразительно постучал ребром ладони по своей шее, Мартин понимающе заулыбался. – Поторопитесь, раз уже дело такое важное.
20. Что-то назревает
– Что это сейчас было? – спросил шепотом Войцех, едва мы оказались в коридоре.
– Ты о чем?
– Забудь. – Морф кивнул. – Кажется, понял. А что насчет их работы?
– Незаконно, но думаю, пару недель можно им дать. Валентин, когда вас последний раз спрашивали о станции?
– Сейчас… – Выглядел он, словно никак не мог принять какого-то важного решения. – С момента, как отозвали рабочих, ни разу.
– А что потом? – снова подал голос морф. – Набегут шишки с Земли, зарегулируют все так, что станет тошно. Разрешения, допуски, а потом все равно запретят. Может нам вообще ни о чем не сообщать?
– Посмотрим. Все! Собрались!
До ангара дошли в молчании, забрались в батискаф. Я уже пристегивался, когда вдруг в голове сверкнула запоздалая догадка.
– Стоп! Возвращаемся!
– Что опять? – спросил Войцех от экрана, на котором как уже загорелась иконка шлюзования. Снаружи взвыли насосы, выкачивая из помещения воздух.
– Отменяй! Выходим!
Отбросив страховочный ремень, я вскочил и пытался добраться до пистолета через клапан распахнутого скафандра. Кузнецов и Войцех смотрели на меня с тревогой и непониманием. Пришлось объяснять:
– Та девочка, она ведь скат?
– Да… – Валентин все еще не сообразил, морф же потемнел лицом:
– Не бывает скатов женского пола!
– Именно! Идиоты…
Я зло плюнул на пол. Ведь знал же, с самого начала эта информация у меня была, но все равно дал себя заболтать! Какое к черту обращение? Клонированием они здесь занимаются!
– Остановись, – сказал Войцех тихо. Он, кажется, и это понял. – Если они там заняты клонированием, значит, позволят нам обойти ограничение на размножение.
Он переводил взгляд с меня на оружие в моей руке. Немного поколебавшись, я убрал пистолет в сумку на груди скафандра.
– Дело не только в клонировании, пусть это и преступление. Сейчас у меня к доктору Мартину будут совсем другие вопросы. Войцех, никто не собирается никого арестовывать.
– Надеюсь… – Он еще колебался, но угрозы в его голосе не было. – Так что, сходим и расспросим?
– Сходим и спросим.
Шум насосов снаружи затих. Мы выбрались из батискафа и уже шли к выходу во внутренние помещения, когда световые панели на потолке моргнули и погасли. Вместе с ними отключились фонари скафандров, а следом и сами скафандры, теперь они превратились в неудобные тяжелые мешки, мешающие двигаться и ходить.
– Черт! Оставайтесь здесь, я пойду один!
Перед внутренним зрением возникла воссозданная по записи картина ангара. Я кое-как сбросил скафандр и направился к двери. За спиной загремели шаги, ко мне приближался Войцех, и шел он довольно уверенно, смотря прямо на меня.
– Ты меня видишь?
– Плохо, но мне хватает. В инфракрасном тут как в сумерках. Валентин, ты там как?
– Не вижу ничего. Останусь тут, батискаф работает, у него обшивка защищена от электромагнитных импульсов.
– Хорошо, работаем. – Я видел, как Кузнецов осторожно, шаркая ногами, разворачивается к батискафу, потом подошел Войцех, и мы занялись дверью.
Любая автоматическая дверь оснащена системой ручного открытия. Правило, оплаченное кровью, теперь поможет и нам. Я зажал механические клавиши, утопленные в раму, а Войцех потянул створку, взявшись за откидной поручень. Скрипнуло металлом, появилась щель, мы взялись уже вдвоем, откатили.
– Не нравится мне это, – сказал Войцех. – Что они творят?
– Не хотят… Раньше времени раскрываться… – Я слегка запыхался. – Нужно дать им понять, что мы не собираемся…
– Еще бы знать, как это сделать!
Войцех сунулся было в проход, но я остановил, двинулся первым. Мое зрение, основанное на компьютерной симуляции, было в разы лучше в заранее изученных помещениях. Я шел медленно, держа оружие перед собой. В телах морфов полно электроники, я зафиксирую ее излучение. Каким бы слабым оно ни было, но во мраке будет светиться ярче светодиода.
