– Инспектор Коростылев, веду расследование по нецелевому расходованию средств. – Я показал виртуальное удостоверение, скрыв почти все, кроме звания, и продолжил импровизировать: – Эта станция в списке на демонтаж, но она все еще на плаву. Начато расследование, основной фигурант – Курт Шмитц. Его заместитель согласился проводить нас сюда, и я теперь вижу, что не зря.
За моей спиной негромко хмыкнул Войцех. Кузнецов открыл было рот, но морф одернул его, зашептал что-то неразборчивое. Мужчина обернулся к своим коллегам в зале, крикнул, подняв руку:
– Все в порядке, возвращайтесь к работе!
Удивительно, но все они почти мгновенно потеряли к нам интерес, возвращаясь к оставленным микроскопам, экранам. Мужчина подошел ко мне вплотную, протягивая руку и приветливо улыбаясь.
– Мартин. Филипп Мартин, доктор медицины.
Мы обменялись рукопожатиями. Войцех при этом хмурился и озирался с настороженным удивлением. Мартин был высоким, но довольно сильно сутулился, верный признак человека, выросшего при пониженной силе тяжести. Бледная кожа и мешки под глазами подтвердили мою догадку.
– Давно с Марса? – спросил я, когда с формальностями было покончено. Мартин удивленно вскинул брови, но почти сразу рассмеялся легко и открыто.
– Ха! Вы наблюдательны, господин следователь! Недавно, никак не привыкну, какой же тяжелый Юпитер! – он пальцем левой руки потер кожу под глазом. – Пойдемте в мой кабинет, разгружу ноги.
Он пошел между столами, невысокими стойками, ширмами и щитами из наспех покрашенных белой краской листов обшивки из разграбленных комнат. Люди в белых халатах перестали нас замечать. Я походя заглянул в один из мониторов, но распознал только изображение двойной спирали ДНК и ряды четырехбуквенной расшифровки. Пока мы шли, виденные мной чуть раньше переходы по ту сторону зала успели закрыть щитами. Пройдя под стеной, Мартин наконец свернул к скрытой за ширмой двери.
В крошечном кабинете не оказалось ничего, кроме стола, стула, экрана на стене, сейчас отключенного, и длинной скамейки напротив. Пригласив нас устраиваться, Мартин прошел к столу и опустился на свое место.
– Ну, как вы уже поняли, демонтаж станции задерживается. Но не из-за нас, не подумайте! – Он мотнул головой. – Мы узнали, что тут свободно, так что я решил, что никому не помешаем.
Он развел руками, откидываясь на спинку стула и глядя на нас.
– С этим будут разбираться соответствующие службы, – ответил я холодно. – А сейчас объясните, чем вы здесь занимаетесь?
– И что это за девочка? – вклинился Войцех. – Уж мне-то известно, что детей-морфов не существует!
Он подался вперед, опершись руками в колени и нависая над доктором. Кузнецов рядом хмуро закивал. Мартин удивленно вскинул брови, несколько секунд переводя взгляд с одного на другого, наконец, рассмеялся.
– А! Понимаю! Но ведь дело в том, что это не девочка! В смысле, это не ребенок… ну… в привычном смысле! Это… как бы сказать… Мы ведем исследования обратимости клеточного старения. Разворачиваем его… У меня здесь тридцать лаборантов, так что…
– Это очень увлекательно, но почему именно здесь? – перебил я, лихорадочно запрашивая информацию по такого рода исследованиям и совсем забыв, что на станции нет связи.
– Исследования не совсем… разрешенные. – Мартин пожевал губами. – Мы работаем на частные пожертвования, в основном на подержанном оборудовании, перескакиваем со станции на станцию. Все для того, чтобы не светиться. Но у нас уже есть результаты! Вот та девочка – доказательство!
– Как? – хрипло бросил Войцех. Он не спускал тяжелого взгляда с Мартина. – Клонирование?
– Нет. – Мартин мотнул головой. – Самое очевидное, но неверное. Ведь вы наверняка должны были еще на подготовке к модификации узнать, что в вашу ДНК никто не собирается… лезть! Ваш код остается неизменным, модификации только физические и механические! Наращивание костей, укрепление и пересадка мышц и кожи… Где же тут можно приплести клонирование?
– Вспомнил, – Войцех скрипнул зубами.
– Вот и прекрасно, – подтвердил Мартин твердо. – Если мы возьмем ваши образцы, то получим… как вы говорите?... Норма! Розового и совершенно обычного!
– Тогда что же? – спросил я.
– Я же вам сказал уже: разворачиваем! Получаем вот таких, молодых и свежих. Правда, пока в единственном экземпляре… Но она – уже готовый прототип. Теперь мы сможем разворачивать всех, не опасаясь побочек.
– И скольких вы вот так, с побочками? – спросил Войцех с угрозой.
– В смысле? – удивленно ответил Мартин. Я уточнил:
– И многие погибли, пока вы вот так экспериментировали?
Я вспомнил вдруг услышанную совсем недавно новость о пропавших морфах.
– А! Ни одного! Что бы вы там себе не придумали – ни одного! Еще в самом начале уже ясно, идет ли процесс как нужно.
– Тогда почему здесь, а не в открытую?
