Я включил запись оперативных действий. Здесь было темно, батискаф запитал лишь ангар, лучи фонарей освещали покрытые копотью стены. На полу светлели следы множества ног, на стенах тут и там виднелись полосы и чистые места там, где морфы плечами и грузом стерли сажу. Войцех простонал сдавленно, но когда я обернулся, только махнул рукой: двигаемся, все нормально. Валентин шел впереди, его фонарь освещал черные провалы распахнутых дверей, брошенную мебель, стены с ободранной обшивкой. Пройдя метров тридцать, мы оставили позади с десяток комнат, похожих до смешения. Валентин повернулся к нам:
– Вот, собственно. По всей станции так, мы выгребли все, что еще послужит, остальное бросили. Можем возвращаться?
– Привет, детка! А ты как тут оказалась? – заговорил вдруг Войцех. – А, черт! Шлем этот!
Я увидел, как морф отщелкивает крепления и срывает шлем. Зрачки его сжались в точку, казалось, он смотрит прямо в фонарь Валентина. Тот спросил удивленно:
– Дружище, ты в норме? Что случилось?
– Эй! С тобой как? – Я заступил морфу дорогу, но тот нетерпеливо скривился, отодвигая меня с пути. – Войцех, тут никого нет!
– Глаза разуйте, умники! – огрызнулся он и снова обратился к кому-то невидимому тоном, каким разговаривают с детьми: – Привет, малышка! Что же ты тут делаешь?
Удивленно вскрикнул за спиной Кузнецов. Я обернулся резко, и в перекрестье сразу трех световых лучей увидел… Сначала показалось, что злую шутку с моим зрением сыграла перспектива, я не сразу понял, что глаза меня не подводят. Недалеко, метрах в пяти за Валентином щурился от яркого света крошечный скат. Девочка, судя по розовому узору и такого же цвета потрепанному банту, кукле в совершенно чудовищном состоянии… Она улыбнулась испуганно, отступила и бросилась бежать. Войцех растолкал нас, ругаясь вполголоса, и бросился следом. Я бросился следом, на ходу срывая шлем. В нос ударил запах сырой гари, в носу защекотало. Сзади грохотал подошвами Валентин, шлем он не снял, и теперь из наушника в моем жужжал его тонкий голос:
– Вашу мать! Стойте! Стойте!
Я замедлился не раньше, чем показался Войцех. Он сидел на корточках и о чем-то разговаривал с девочкой-морфом. Та держалась с ним уверенно, кивала, но когда мы приблизились, спряталась за ремонтником.
– Знакомьтесь, это Марта, она тут живет, – сказал он спокойным тихим голосом, затем обратился к ней: – Марта покажет нам, где она живет?
Девочка кивнула, взяла Войцеха за палец и повела за собой. Тот шел на полусогнутых: роста в ней было не больше метра. Оказавшись ближе, я уточнил: сантиметров девяносто, но при росте Войцеха – совсем ничего. Равняясь на ее скорость, мы были вынуждены тащиться. Морфы о чем-то беседовали, звонкий голос ската и мягкий ремонтника, я не прислушивался, изучая стены.
А те становились чище. Не просто отсутствие сажи, над ними хорошо поработали, если судить оп глубоким царапинам на пластике. После чего покрасили в серо-черный, но не особо старались и в тон не попали. Для уверенности я провел пальцем по стене, на белой перчатке скафандра не осталось ничего.
Войцех и девочка остановились. Морф спросил:
– Ты живешь здесь?
– Да, ут, – ответила девочка тонким голоском, крошечный палец указывал на закрытую дверь. Я посмотрел назад. Она была единственной в этом секторе коридора, и вела во внутренние помещения.
Подойдя, я нажал виртуальную клавишу открытия. В коридор хлынул поток яркого белого света, в котором потерялись лучи наших фонарей, внутри пахло озоном и дезинфекцией, слышались спокойные деловитые голоса. Мы щурились, вглядываясь. Стало вдруг очень тихо, затем раздались быстрые легкие шаги, это девочка вбежала в комнату и закричала:
– Атрите, то ут! От! От!
Мои глаза уже привыкли к яркому свету, хоть тот все еще заставлял щуриться. Теперь я видел все открывшееся помещение, просторное, в дальней стороне которого виднелись переходы. Все пространство было занято техникой и оборудованием, и повсюду люди в белых халатах. Каждый был занят делом, но сейчас все повернулись в нашу сторону. Во взглядах не было испуга или враждебности, только слабый интерес. Девочка добежала до одного из людей, тот присел, легко подхватывая на руки, и спросил у девочки, глядя на нас:
– Смотри-ка! И кого же это ты к нам привела?
– Адили каидое, и с фанаиками! Атела паигать, но фанаики якие!
– А зачем ты снова сбежала? – сказал мужчина с укором и нахмурился. – Чтобы играть, тебе не обязательно сбегать.
– Ну там интеесно! Я искала пивидениев! Мне Игнат гаваил, что их там есть где-то! Вот я…
– Понятно… – Мужчина наигранно вздохнул и опустил девочку на пол. – Ладно, пока беги к… К Игнату беги, скажи, что я ругался. – Он распрямился, провожал девочку взглядом, пока та не скрылась среди столов и белых халатов, а затем повернулся к нам: – Приветствую в лаборатории, раз уж вы как-то здесь оказались… Вы, собственно, кто?
