— Тебе еще придется ее понять.
Навыкам и умениям Наставника Эйина обучали папа и наш Верховный старейшина. Я не присутствовала на этих занятиях. Но после них Эйин гордо показывал то, чему уже научился.
О своих родителях он никогда не говорил со мной и не отвечал на мои вопросы. Я знаю, с Йалу они касались этой темы, но только на языке внешнего мира; мне он эти разговоры не пересказывал. Что ж, это было его право, и я не вмешивалась. Но я помнила слова Человека Без имени и передала их старейшинам. Эйина никогда не оставляли одного и практически не выпускали из селения. Хотя он никуда и не стремился.
Однажды я спросила его, не жалеет ли он о том, что Человек Без имени вернул его в ту жизнь, от которой его так берегли родители. Эйин медленно покачал головой и улыбнулся.
— Ты — лучшее, что со мной случилось.
Конечно, он сказал это не так складно, но я его поняла.
Хотя, общего времени нам оставляли совсем мало. Обычно мы виделись утром, потом Эйина уводили на занятия, я уходила на свои тренировки, и в следующий раз мы встречались уже ближе к вечеру.
— Вы еще и не должны быть вместе, — сказал папа, когда я упомянула об этом. — Наставник приходит, когда Хранительнице исполняется девятнадцать. Вам до этого еще пять лет.
— Но Йалу тоже было четырнадцать, когда пришел ее Терс.
— Там особая ситуация.
— Но она отразилась и на нас! — возразила я. — Ведь это из-за родителей Йалу и Эйина нарушился обычный порядок.
— Да, это верно. Но Эйину нельзя терять времени, ему нужно слишком многое наверстать. Да и тебе еще тоже нужно учиться.
Это случилось на десятый день пребывания Эйина в селении. Мы с ним сидели на берегу Озера и слушали наших двух старейшин, когда чуть дальше вдруг засветился воздух, и к нам шагнула Лита. Старейшины и мой папа, который тоже был рядом, мгновенно выросли перед Эйином, но тот обошел их со словами:
— Простите, но нам действительно нужно поговорить.
Он шагнул навстречу матери, а Лита бросилась к нему и сжала в объятьях.
Тогда я не понимала их слов, поскольку разговаривали они на языке внешнего мира, но потом мне все рассказали.
Эйин тоже обнял мать, но я видела настороженность во всех его действиях.
— Я боялась, что больше никогда тебя не увижу, — шептала Лита и не сводила глаз с сына. — Ты цел и невредим!
— Со мной все в порядке, мам. Где папа?
— Он не знает, что я здесь. Пока не знает. Пойдем домой, — и она потянула его за собой.
— Мама, прости, но я никуда не пойду, — Эйин осторожно высвободил руку. — Теперь мой дом здесь.
Она посмотрела на него так, словно он ударил ее. В ее глазах светилась такая боль, что я почти физически почувствовала ее. Лита без сил опустилась на землю и закрыла лицо руками. А я слышала, что она никогда не сдается, всегда напролом идет к своей цели. Оказывается, и у нее есть свой предел, потому что сейчас ее плечи тряслись от плача.
Эйин опустился на колени рядом с ней и прижал мать к себе. Я неуверенно взглянула на папу:
— Может, нам лучше уйти?
Он молча покачал головой.
— Разве он не имеет права выбора?
Лита хрипло рассмеялась и обожгла меня взглядом:
— Ты еще не поняла, девочка, что никакого выбора у нас нет с рождения?
— Но ведь вы ушли? Значит, выбор был? — возразила я.
— И что изменилось? Сына я все равно потеряла. Он предал меня.
Эйин нахмурился и оглянулся на меня. Лита говорила со мной на нашем языке, но он понял.
— Ты ушла из селения, потому что не хотела расставаться с отцом. Почему же ты отказываешь в этом мне? Я люблю Эаис, я хочу быть с ней.
Я не знала языка внешнего мира, на котором сейчас говорил Эйин. Но я услышала свое имя, его интонацию, и в этот момент я забыла Литу, ее чувства и слова, потому что в душе у меня распускались цветы и пели птицы.
— Вы еще дети! — крикнула мать Эйина.
— Это значит, что у нас не может быть чувств?
— Это значит, что не мешало бы прислушиваться к старшим.
— Разве ты сама прислушивалась к ним? — усомнился Эйин, и мы вдруг услышали смех.
Лита оглянулась на подходившего Лагу.
— Отличный ответ, сын! — кивнул отец Эйину. — Прямо в точку!
— Не вижу ничего смешного! — огрызнулась Лита.
— К сожалению, я тоже, — уже серьезно откликнулся Лагу. — Зачем ты сюда пришла?
— Забрать моего ребенка домой.
— Он уже не ребенок. И ты сама лишила себя тех оставшихся вам лет вместе. В глубине у вас было бы еще лет десять.
Лита сверкала на него глазами, но молчала.
Лагу посмотрел на сына, перевел взгляд на меня, улыбнулся. И снова посмотрел на Литу.
— Он уже никуда не пойдет. Эаис — хорошая девочка, и я рад, что наш с тобой уход хотя бы подарил нашим детям больше времени со своими половинками.
Он повернулся к старейшинам:
— Я прошу обсудить на Совете возможность нашего возвращения в ваше селение.
— Вдвоем? — невозмутимо поинтересовались у него.
— Да. Я бы очень хотел быть рядом с Йалу тоже, но Лите я сейчас нужнее.
Лита смотрела на него широко раскрытыми глазами.
— Хорошо. Мы сообщим наше решение.
— Ты сошел с ума? — прошипела Лита. — Я не хочу возвращаться в эту тюрьму!
