— Что? — вскипел он. — Вчера? Да вы понимаете, что говорите, товарищ командир бригады? Обстановка может измениться в любую минуту, а вы сутки назад взяли двух «языков», успокоились на этом и находитесь в полнейшем неведении, что именно сейчас происходит на участке бригады. Так что, товарищ полковник, за пленных немцев спасибо, но впредь за оставление бригады взыщу по всей строгости…
Комбрига как ветром сдуло.
— Александр Григорьевич, — обращаясь к генералу Ермолаеву, сказал командующий, — вы остаетесь в штабе. Командуйте. Устанавливайте связь с соединениями и частями. Покажите всем, что штаб армии работает.
Генерал-майор А. Г. Ермолаев был исключительно собранным и целеустремленным человеком, обладавшим превосходной памятью, мгновенной реакцией и последовательностью в работе. Он мог в любое время, как говорится, без бумажки доложить командующему о положении частей и подразделений армии вплоть до батальона. Александр Григорьевич отлично сработался с генералом Гречко и зачастую предвосхищал его решения. Думаю, что Андрей Антонович в душе гордился своим начальником штаба, хотя никогда в отношениях со своими ближайшими помощниками он не опускался до панибратства, был ко всем одинаково требователен и строг.
— Я еду на командный пункт командира двести шестнадцатой дивизии, к генералу Пламеневскому, — сказал Гречко, вставая. — Туда же немедленно вызвать командира триста восемнадцатой генерала Гречкина. Ты, Евдоким Егорович, шагай в морские бригады. Тут рукой подать. Сам видишь, что там узкое место. У всех одна задача — поставить частям конкретные задачи, исходя из общей: ни шагу назад! Особенно важно наладить взаимодействие частей и подразделений, родов войск, организовать в соответствии с обстановкой партийно-политическую работу, вселить в каждого уверенность в возможности удержания занимаемых рубежей. Все! По коням!..
Когда мы покидали штаб армии, генерал А. Г. Ермолаев уже вел деловой разговор по телефону.
Да, мы в ходе войны учились ценить фактор времени. Суровая боевая действительность заставила нас вести счет не дням и даже не часам. Порой и упущенные минуты обходились очень дорого.
На рассвете 10 сентября я прибыл на самый сложный участок обороны Новороссийска — к цементному заводу «Пролетарий», уже наполовину захваченному фашистами. На шоссе, плотно зажатом между морем и горами, уже которые сутки шли ожесточенные бои.
Немцы, пользуясь численным превосходством, подбодренные разграбленным вином, беспрерывно атаковали. Стаи бомбардировщиков пикировали на наши артиллерийские позиции и корабли. Взошло блеклое, невеселое солнце, но от разрывов и пожаров было темно как в сумерки. Однако удары гитлеровцев, которые они наносили с неослабевающей силой, разбивались об упорство защитников города. Дорого обошелся врагу захват завода «Пролетарий». На каждой площадке вспыхивали рукопашные схватки, отдельные цеха по нескольку раз переходили из рук в руки. Весь день 10 сентября и многие последующие дни фашисты рвались к цементному заводу «Октябрь», обрушивая на его бетонные строения тысячи снарядов и бомб. Но путь им преградили несгибаемые 305-й и 14-й батальоны морской пехоты, подразделения 83-й стрелковой бригады морской пехоты.
Идеал и сущее… Какая глубокая философская и жизненная проблема! Партия всегда учила и учит руководителей всех звеньев строить свою работу на любом участке в соответствии с коммунистическими принципами и идеалами. Но добиться адекватности практических действий и наших идеалов — дело нелегкое вообще и почти немыслимое на войне.
Как и всякое управление, руководство на войне предполагает прежде всего подбор кадров. Помимо кадровых органов и старших начальников этот подбор осуществляет сама война. Если выбыл из строя командир или политработник, заменить его надо немедленно. Война не спросит, есть подходящая замена или нет, кроме того, она не ждет. Это, с одной стороны, способствует росту талантливых людей, а с другой — засоряет порой кадры руководящих работников людьми случайными, незрелыми, малоинициативными, а иногда и безответственными. Вместе с тем боевая обстановка выдвигает своих лидеров. И часто бывает так, что авторитет власти и авторитет личности не совпадают. Тут-то и проявляется искусство старшего начальника опереться на авторитет личности, не подрывая авторитета власти.
Работая в бригадах морских пехотинцев, я часто беседовал с майором А. Н. Хлябичем, капитаном В. С. Богословским, капитан-лейтенантом И. С. Востриковым, старшим лейтенантом Л. Д. Зайцевым и другими офицерами.
Это они показывали пример в бою, вселяли уверенность в бойцов словом и делом. За несколько дней пребывания в окопах я узнал превеликое множество командиров, красноармейцев и краснофлотцев, выяснил их мнение о происходящем, их мысли и чувства. Через этих активных, инициативных, смелых людей мы оказывали влияние на весь личный состав.
