Военный совет ежедневно интересовался положением дел в своеобразном доте, принимал меры к обеспечению храбрецов водой, пищей, боеприпасами. По личному распоряжению командарма саперы капитана Модина ежедневно помогали гарнизону укреплять стены и амбразуры, ликвидировать разрушения.
Уже в 70-х годах мне довелось снова побывать в Новороссийске. На месте легендарного «сарайчика» я увидел памятник: на постаменте фигуры двух советских воинов — один, поднявшийся во весь рост, и второй, опустившийся на колено над могилой павших героев.
Партийно-политическую работу в дни обороны Новороссийска мы направляли на воспитание у воинов армии стойкости, веры в способность задержать дальнейшее продвижение врага. Как известно, в этот период из армий, входивших в Северо-Кавказский фронт, была создана Черноморская группа войск, подчиненная Закавказскому фронту, где членом Военного совета был бригадный комиссар Павел Иванович Ефимов. Это был опытный партийный работник, обладавший большевистской принципиальностью, железной настойчивостью, которые всегда у него выступали в неразрывном единстве с доброжелательностью, душевной щедростью, любовью к людям. В самые тяжелые для Закавказского фронта дни Павел Иванович не терял самообладания, выдержки, трезвости в оценке обстановки и пользовался авторитетом не только в штабе фронта, но и в войсках, где он проводил большую часть времени. Будучи скромным и чутким человеком, бригадный комиссар ценил эти качества у других и становился очень суровым, когда встречался с каким-нибудь зазнайкой, верхоглядом, хвастуном или подхалимом.
Человеческие качества Павла Ивановича мне очень нравились. Кто работал или встречался с генерал-полковником П. И. Ефимовым в послевоенное время, когда он долгие годы был первым заместителем начальника Главного политического управления Советской Армии и Военно-Морского Флота, тот знает, что скромность и душевная доброта, трудолюбие и человечность сохранились у него на всю жизнь. Это достойный пример для командиров и политработников Советских Вооруженных Сил.
В двадцатых числах сентября по указанию бригадного комиссара П. И. Ефимова было проведено армейское совещание руководящих политработников соединений и отдельных частей. С докладом на нем выступил начальник политотдела армии полковой комиссар М. X. Калашник. Михаил Харитонович прибыл к нам в начале сентября. Это было очень трудное время: только что пришлось сдать большую часть Новороссийска.
Мы с командармом А. А. Гречко решали какие-то неотложные дела, когда в комнате появился высокий, худощавый полковой комиссар. Это был М. X. Калашник.
— Приехали вовремя, комиссар, — здороваясь, сказал Михаилу Харитоновичу генерал Гречко. — Дел хватит всем. Присаживайтесь, знакомьтесь с обстановкой…
Только часа три спустя, после заседания Военного совета, мне удалось поговорить с новым начальником политотдела. Обстановка не располагала к очень подробному знакомству друг с другом — на это просто не было времени. Михаил Харитонович уже разобрался в обстановке и торопился в войска.
— Основные задачи политотдела армии после заседания Военного совета вам ясны, — сказал я, одобрив стремление начальника политотдела. — Всеми формами партийно-политической работы обеспечить выполнение приказа Родины: «Ни шагу назад!» Главное внимание — работе в ротах, батальонах. А свое знакомство с армией советую начать с двести шестнадцатой дивизии. Недавно там произошел неприятный случай: несколько бойцов в разгар боя самовольно оставили позицию…
Теперь, спустя 10 дней после первой встречи, слушая доклад начальника политотдела, я понял, что Михаил Харитонович не терял зря времени. С глубоким знанием дела он охарактеризовал состояние партийно-политической работы в частях, сделал правильные выводы и дал конкретные предложения по ее улучшению.
Новый начальник политотдела оказался принципиальным, исключительно работоспособным, влюбленным в свое дело комиссаром. За короткое время он сумел четко наладить работу политотдела армии, через своих помощников и лично начал активно руководить партийно-политической работой в соединениях и отдельных частях. Особое внимание Михаил Харитонович уделял агитационно-пропагандистской работе. В минуты затишья он кропотливо трудился над подготовкой очередного выступления перед воинами, добивался, чтобы в работе с людьми принимали участие все командиры и политработники, и, конечно, всегда встречал горячую поддержку с моей стороны.
Михаил Харитонович никогда не засиживался в политотделе. Но все в любое время знали, где он находится, и с ним всегда можно было связаться по телефону. Любопытная деталь: за все время совместной нашей службы в 47-й армии, звоня Калашнику ночью или в ранние утренние часы, и не слышал ответа: «Полковой комиссар отдыхает» или «Начпо ужинает». Мне неизменно докладывали: полковой комиссар Калашник готовится к докладу, проводит беседу с бойцами, инструктирует парторгов рот перед атакой, находится в госпитале… И я чаще встречался с Михаилом Харитоновичем в окопах на переднем крае, чем в политическом отделе.
