Девин — старинный, окруженный глухим лесом замок примерно в часе ходьбы за Осечно по направлению к немецкому Вартенбергу. Говорят, раньше он принадлежал графам Биберштейнам, изгнанным из страны за приверженность к еретической вере. Через тот лес ехал из Грабов крестьянин. По дороге к нему прибился бродяга и завел разговор. Мужик жаловался на тяжкий труд, барщину и на все другое, что досаждало крестьянину. Бродяга в ответ сказал, что крестьянин мог бы от всего этого раз и навсегда избавиться, если только он не из трусливого десятка. На что крестьянин обрадованно ответил, что не из трусливого.
Тут бродяга указал ему в лесу под Девинским замком место и назначил ночь, когда надо туда явиться. Едва пробьет на старой башне, полночь, как мимо него пробежит дикий кабан с золотым ключом в пасти, а за кабаном промчится на вороном коне гусар с обнаженным мечом.
Бродяга наказал крестьянину, чтобы тот, не мешкая, выхватил ключ, и ежели гусар даже рубанет мечом, не отдергивал бы руки — с ним-де ничего не станет. Ключом этим он потом отомкнет тайник с золотом.
Крестьянин поблагодарил за добрый совет и явился в урочный час на дорогу под замком. Бродяга не обманул. Едва пробило двенадцать, в кустах послышался шум, и оттуда выскочил кабан с зажатым в пасти золотым ключом, а за ним — гусар на вороном коне с обнаженным мечом. Когда они поравнялись с крестьянином, тот в мгновение ока выскочил из засады наперерез кабану и хотел было выхватить у него ключ, но в тот же миг гусар полоснул мечом, и крестьянин отдернул руку. Кабан запричитал человеческим голосом, и крестьянин узнал голос того бродяги, а гусар захохотал, как сам дьявол. Крестьянин жалел потом и духа и клад, но было уже поздно.
Гораздо лучше повел себя другой житель Грабов. Хватив малость в трактире, он возвращался домой по меже, где, рассказывали, бродил ночами черный человек без головы с межевым камнем в руках и жалобно вопрошал: «Куда его? Куда его?»
И верно! Крестьянин прошел уже полдороги, как вдруг навстречу ему прет безголовое страшилище с межевым камнем в руках, причитая: «Куда его? Куда его?»
— Где взял, туда и положи! — не долго думая, рявкнул захмелевший крестьянин.
— Спасибо тебе превеликое, — ответил призрак, — сотни лет спрашиваю я об этом сотни людей, но только ты дал мне верный ответ.
То был дух одного селянина, который при жизни передвигал межевые камни в корыстных целях. Как только он по совету крестьянина положил камень на то место, откуда взял, к нему сразу же пришло избавление.
Из всего этого с полной очевидностью следует, что каменолом читал книги не напрасно. Он почерпнул в них множество весьма полезных и любопытных сведений. Люди знали это и издалека приходили к нему. Каменолом охотно давал советы, причем всегда бесплатно, но соглашался способствовать только добрым делам. Стоило ему заподозрить злой умысел, он тотчас давал просителю от ворот поворот. Он никогда не потворствовал мстительности или другому низменному чувству.
Если от него, к примеру, хотели, чтоб он помог приморозить вора, он не шел на это, хотя ему ничего не стоило приморозить его как раз в тот момент, когда вор протягивал руку к чужому добру на поле или в лесу. Каменолом знал на память подходящее к случаю заклинание, которое начиналось со слова «грематон». Хотя старик и считал, что необходимо наказывать тех, кто посягает на труд других, но, по его мнению, наказание не должно быть столь жестоко: ведь едва солнце посветит на замороженного, и тому конец — растает, словно лед.
Первым, кто обладал способностью замораживать людей, был святой Петр. Однажды, когда он скитался с девой Марией и младенцем Иисусом, на них в лесу напали разбойники. И тут с языка его сорвались те самые заговорные слова. Он произнес их, и — о чудо! — все разбойники превратились в ледяные глыбы. Слова эти и по сию пору не утратили своей власти над подобными злодеями.
Тот, кто просил сделать себя невидимым, тоже уходил от каменолома ни с чем.
— Для доброго дела человеку незачем становиться невидимым, — выпроваживал он возмечтавших об этом.
Но и на сей случай у него имелся в запасе надежный и легко исполнимый совет: кто стремится к тому, чтоб другие его не видели, пусть в страстную пятницу, когда в костеле поют о страстях господних, разроет землю под первой лощиной в лесу и выкопает черного жука со светящимися глазами. По глазам сразу видно, тот ли это жук. Жука надо истолочь в ступе и употреблять по щепотке до восхода солнца. На первый взгляд это проще простого, но есть тут одна неприятная загвоздка. Кто умрет, не успев принять всего снадобья, тому спасения нет. Поэтому каменолом никому не рассказывал об этом средстве.
Каждому понятно, что каменолом при желании мог разбогатеть благодаря своей мудрости. Его бы озолотили, и при этом ничего дурного делать бы ему не пришлось. Соседей возмущало упрямство старика.
