Его искренняя скорбь доказывала, что сердце ее не обманулось в нем. Душа у Вилика была добрая и чистая. Доротка уже ни капельки не стыдилась, что ей суждено его любить, и простила ему его колдовство. В колдовской земле не было уже нужды. Его горе влекло к нему Доротку столь же неодолимо, как прежде — колдовские чары. Она больше не находила повода ни для ненависти, ни для презрения. Разве причинил он ей какое-нибудь зло? Вилик всегда был с нею добр, простил ей обиду. Вместо того чтобы отомстить, он прижал ее к сердцу, как в тот раз, когда попросил ее выйти за него, хотя и видел, что она пасет в домотканой юбке свою единственную козу. Разве упорствовать в ненависти не было бы грехом, не было бы вопиющей неблагодарностью? Разве сын в ответе за мать?
Душа Доротки разрывалась при виде отчаяния Вилика. Жизнь его вдруг омрачилась страшным укором совести, а между тем руки его были чисты так же, как и его совесть. Он ни в чем не согрешил, он страдал из-за чужой вины. Впервые Доротка спрашивала себя, заслужил ли он ту ненависть, которую ей полагалось питать к нему. И справедливо ли, чтобы наказание обрушилось на голову человека без вины виноватого? Доротка горевала вместе с Виликом из сострадания к нему, из-за того, что его постигло такое несчастье и что виновницей этого несчастья была она сама.
— Не будет мне покоя, пока хотя бы частично не заглажу ее вину. Все, что у меня есть, с этого дня ваше. Пусть отец распорядится моим имуществом по своему усмотрению. Я хозяин усадьбы и полностью уступаю ему свои права и власть. Если он сочтет нужным — продам усадьбу и на эти деньги выстрою часовню. Я хочу жить вместе с вами в бедности и недостатке. Хотя жену твоему отцу этим я не верну и матери тебе тоже не воскрешу, но пусть он примет в свою семью любящего зятя.
Чем дольше слушала Доротка Вилика, тем больше завладевало ею чувство сострадания к нему. Искреннее его стремление сделать все возможное, лишь бы смягчить ее оскорбленного отца и снять грех со своей матери, искупило в ее глазах преступление Розковцовой. Он сделал все, что мог, он поступил в высшей степени благородно. Доротка была убеждена, что и покойница простила бы врага своего ради кающегося сына. Но как поступит отец? При одной мысли об этом у Доротки болезненно сжалось сердце.
— Ты ничего не отвечаешь, Доротка, и смотришь так скорбно… — вновь огорчился Вилик, — ради бога, неужели отец твой будет по-прежнему стоять на своем и изберет скорее смерть, чем примирение с нами?
Усилием воли Доротка взяла себя в руки и взглянула на Вилика спокойным взглядом. Вилик не заметил, как дрожали ее губы, когда она заговорила.
— Бывает, что в гневе мы произносим такое, что не имеет ни смысла, ни значения. Отец наверняка уже позабыл, в чем он тогда сгоряча поклялся. Не знаю даже, зачем я повторила тебе его слова. Это было глупо с моей стороны, я вижу, как они тебя напугали. Напрасно. Отец мой человек справедливый. Я уверена, что он оценит твое доброе намерение, может и не сразу — сразу это немыслимо. Но со временем… И надо мною он сжалится. Он, конечно, поймет, что мать не сможет спокойно спать в могиле, если он разлучит ее дочь с тем, кто ей дороже всего на свете. Положись, Вилик, на меня, я постараюсь убедить его. Ты честный и справедливый, и я скажу сейчас то, что должна была сказать раньше, околдованная твоими чарами: я люблю тебя так же сильно, как и ты меня, и никогда, запомни это, что бы ни случилось, любить тебя не перестану. Но знай, что справедливее всего рассудит мой отец. Я во всем подчиняюсь его воле.
— Твои слова что бальзам для души, — произнес Вилик и благодарно сжал ее руку. — Ты права: как решит отец, так и будет. И я подчинюсь его воле. Я знаю, что если он и согласится, то не скоро — он не сможет вдруг отказаться по твоей просьбе от того, что пестовал в себе и в тебе долгие годы. И хотя тяжело мне придется, но я буду терпеливо ждать. Только мне очень хотелось бы понять, склонится ли твой отец на мою сторону. Сообщи мне об этом, Доротка. А я завтра велю пастуху гнать скотину к каменоломне. Если у тебя будут хорошие вести — дай мне знак, ладно? Знаешь, как сделаем, чтобы парень не перепутал, что надо передать? Пошли мне с ним цветы, и я пойму, что все идет на лад. Мне будет опять вольнее дышаться…
Доротка кивнула головой в знак согласия и собралась уходить. Вилик не посмел ее удерживать. Он грустно попрощался слей.
Она попыталась улыбнуться, подавая ему руку, но на глаза ее вдруг навернулись слезы.
Время уже шло к вечеру, а Доротка все не возвращалась.
Каменолом закрыл книгу, которую читал целый день вслух, и то и дело поглядывал в окно на долину, не появится ли там стройная фигурка дочери. Он ждал ее с величайшим нетерпением.
Отец предполагал, что сын Розковцовой тоже на празднике, — ведь туда сходилась вся округа, как он помнил еще со своих молодых лет. Сынок таких богатых родителей, вернувшийся издалека, конечно же явится покрасоваться на людях. Каменолому поскорее хотелось узнать, был ли он там и как поглядывал на его девочку.
