— Мне о них ничего не известно. Вероятнее всего, что их попросту нет.
— Значит, вы опираетесь только на верных вам офицеров?
— Да. Чем меньше лиц будет знать о подготовке восстания, тем лучше.
— Понимаю, рисковать нельзя, — сказал Волчков, — но тогда мне не совсем ясно, как вы думаете подготовить к восстанию личный состав словацкой армии?
— Личному составу нужно будет выполнять приказы военного командования, — тоном, не терпящим возражений, сказал Голиан и провел ладонью по столу, словно подводя черту.
— Скромная роль для главных действующих лиц, — заметил Волчков, и улыбка дрогнула на его губах. —А вы уверены, что они выполнят ваши приказы?
— У вас на этот счет есть сомнения? — на вопрос вопросом ответил Голиан, с вызовом глядя на Волчкова: в глазах его притаилась усмешка.
— Есть.
— У меня тоже есть, — отозвался Морозов.
— Тогда объясните, господа, — стушевался Голиан.
Волчков ободряюще посмотрел на Морозова. Прищуренные глаза его как бы говорили: давай, продолжай дальше.
— В Словакии существует режим Тисо, — начал Александр ровным и спокойным голосом, — есть правительство, есть министр обороны Чатлош, наконец, есть командующий Карпатскими дивизиями генерал Малар. Невольно напрашивается вопрос: чьи приказы будет выполнять личный состав, который ничего не знает о готовящемся восстании: министра, командующего или ваши?
— Думаю, что большинство выполнит наши приказы, — помедлил с ответом Голиан.
— На сто процентов гарантии нет?
— Пожалуй, нет.
— Надо понимать так, что часть солдат и офицеров останется верна существующему правительству, часть будет колебаться, не зная, к кому примкнуть, чтобы не проиграть и не лишиться головы, часть потребует роспуска по домам. Такой вариант вы допускаете?
— Честно говоря, нет.
— Почему?
— Я убежден, что даже те солдаты и офицеры, которые верны существующему правительству, тоже ненавидят фашистов и симпатизируют Красной Армии. Это в конечном счете определит их позицию, и они примкнут к восстанию.
— Не очень убедительно, но допустить можно.
— На проходивших совещаниях члены Словацкого национального совета от коммунистической партии, в частности Шмидке и Гусак, критиковали военное командование за слабую антифашистскую работу в армии. Мы согласились с критикой и сейчас пытаемся поправить положение. Не знаю, как нам это удастся. Времени маловато, да и опыта политической агитации у военных нет.
— Сочувствуем, — сказал Волчков, решив, что не стоит углубляться в эту тему.
— Я вас могу информировать, — продолжал Голиан, — что за несколько дней до вашей высадки в Низких Татрах у нас состоялось последнее заседание Словацкого национального совета, где окончательно были согласованы политический и военный планы восстания. Его возглавит Словацкий национальный совет, он будет осуществлять власть на освобожденной территории. Что касается сроков восстания, то все единодушно решили: если Германия попытается ввести свои войска на территорию Словакии, то это послужит сигналом для политического и вооруженного выступления. Борьба с немцами начнется независимо от ситуации в Словакии.
— Ну, а если немцы не станут вводить войска, какие тогда определены сроки начала восстания? — спросил Волчков.
— Мы приурочим выступление к началу наступательной операции Красной Армии в Карпатах. Я надеюсь, что за эти дни мы согласуем свои действия с вашим командованием.
— Сделаем все, что в наших силах. Мы сегодня же передадим в штаб информацию о встрече с вами.
— Спасибо. — Голиан сложил карту и передал майору Марко.
— Господин подполковник, хотелось бы с вами обсудить еще одно дело, которое нас очень волнует, — сказал Моровов.
— Слушаю вас, капитан.
— Советские самолеты сбрасывают нам на парашютах оружие, боеприпасы, взрывчатку для вооружения партизанских отрядов. Но все это капля в море. Отряды растут быстро, и мы не в состоянии полностью вооружить их. Просим вас оказать нам помощь. Я имею в виду не только стрелковое оружие, но и минометы, пушки.
— Минометы?! Пушки?! — приподнялся Голиан и посмотрел на Морозова с откровенным удивлением.
— Да, минометы, пушки, — выдержав его взгляд, спокойно повторил Александр.
— Винтовками и автоматами по возможности мы снабжаем партизанские отряды. Но вы требуете от нас невозможного. — Голиан повернулся к своим офицерам и сказал: — Я что-то не припомню, когда бы партизаны в своей борьбе применяли тяжелое оружие.
— Господин подполковник, вы, наверное, не интересовались историей партизанского движения в нашей стране, — сдержанно сказал Волчков.
— О ваших партизанах мы достаточно наслышаны.
— У нас говорят: лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Советские партизаны сейчас широко применяют минометы и артиллерию.
— Простите, я не знал, — улыбка исчезла с лица Голиана. — Учтите одно: у нас горы, леса, действия минометов и артиллерии в таких условиях затруднены. Пушки сложно транспортировать по дорогам. А горных орудий у нас очень мало на складах.
