Александра не удивило это предложение. Его можно было ожидать. Как раз накануне прихода Вериха он с Волчковым обсуждал обстановку, которая сложилась в Словакии в связи с тем, что правительство Тисо, узнав о высадке в Низких Татрах советских десантников и большом наплыве в тот район добровольцев, желающих сражаться против фашистов, привело в боевую готовность воинские гарнизоны по всей стране. В комитете пришли к выводу, что партизанам, но-видимому, не избежать столкновений с войсками, поэтому для координации действий отрядов необходимо иметь единое командование или объединенный штаб.
Волчков сидел, облокотившись на столик, обратив замкнутое лицо к Вериху. Глаза его, чуть прищуренные, застыли в одной точке и, кроме вежливого внимания, ничего не выражали.
Молчание затягивалось. Верих посмотрел на Волчкова и нетерпеливо забарабанил пальцами по столу.
— Спасибо за честь, — наконец внятно и негромко сказал Волчков. — Помнишь, Александр Николаевич, — продолжал он, обращаясь к Морозову, — как мы с тобой недавно мечтали к новому году иметь партизанский отряд хотя бы в сто человек. А тут нам вручают чуть ли не целый полк, командуй, действуй.
— Нет, товарищ Волчков, полком вы здесь не отделаетесь, — сделал протестующий жест рукой Верих. — Мы получили сведения, что к нам сейчас перебазируются интернациональные отряды из Польши, Венгрии и Румынии. Первой ласточкой стали французы. Товарищ Линар сказал, что за ним идет венгерский партизанский отряд под командованием товарища Будаи. Сам Будаи в тридцать седьмом году сражался против фашистов в интернациональной бригаде в Испании.
— И это еще не все, — сказал Волчков, доставая из кармана гимнастерки радиограмму, полученную от Строкача. — Украинский штаб партизанского движения на основании наших донесений сделал заключение, что в Словакии большие возможности для партизанской войны против фашистов и отдал приказ нашим организационным группам в Полыше перебазироваться в Словакию. Принимайте пополнение.
— Так это же прекрасно! — воскликнул Верих. — Так как? — И он посмотрел на Волчкова.
— Хорошо. Я принимаю командование партизанскими отрядами района.
Во время этого разговора Линар сидел на топчане и, склонив голову набок, внимательно слушал то, что ему переводил Урбан. И вот в конце разговора он напомнил о себе.
— Товарищ Линар просит товарища Волчкова принять и французский отряд под свое командование, — сказал Урбан.
Проводив Вериха и французов, Волчков и Морозов спустились в землянку. Укладываясь спать, Волчков сказал:
— Вот задача: где взять опытного начальника штаба?
— Капитана Неустроева помнишь? — спросил Александр, снимая с себя гимнастерку.
— Ну? — Волчков опустился на топчан, выжидающе посмотрел на него.
— Он же на фронте был помощником начальника штаба стрелкового полка. Где он сейчас?
— В Польше. Со своей группой идет в Словакию.
— Его и надо назначить начальником штаба.
— Это идея!
В землянку вошел Юрий Игнатьев.
—Товарищ майор, разрешите доложить, — сказал он, прикладывая руку к пилотке.
— Да.
— Разведчики из отряда я сообщили, что в соседнее село прибыл неизвестный партизанский отряд. Командует им бывший поручик чехословацкой армии. Отряд по-военному называется ротой.
— Сколько в роте бойцов?
— Более ста.
— Что ж, придется познакомиться с командиром и его ротой.
— Разреши я пойду? — поднялся Александр.
— Не сейчас, дождись рассвета. Возьми с собой Болко и Игнатьева.
За час до рассвета Ладислав и Дагмара заступили в дозор. Несколько часов сна не сняли усталость, наоборот разморили, отчего еще больше хотелось спать. Дагмара с трудом удерживала чумную голову, которая сама собой клонилась на плечо, а глаза слипались, и требовалось усилие, чтобы их разомкнуть.
Ладислав и Дагмара сидели у забора на окраине села, зажав между колен автоматы. Отсюда хорошо было наблюдать за дорогой и небольшим полем, которые начали вырисовываться в редеющей мгле.
Ладислав тоже отчаянно боролся со сном, плохо владея собой и непослушным телом. Казалось, невидимая сила давила на плечи и гнула к земле так, что хотелось лечь и не шевелиться. Чтобы не уснуть, он то и дело встряхивал головой, часто моргал глазами, зевал.
Усталость от долгого и тяжелого перехода с каждым днем все ощутимее давала о себе знать. Вот уже больше месяца партизанская рота поручика Цирила Горана пробивалась из Центральной Чехии к фронту, на соединение с Красной Армией. Люди шли тропами и лесами, обходя стороной большие дороги, города и села. Их преследовали чешские, немецкие и словацкие фашисты, пытались окружить и уничтожить. Рота с боем отступала в глухие горы, куда не решались следовать каратели, и снова шла на восток по бездорожью, преодолевая каменистые подъемы, перевалы и спуски, поросшие лесом.
В начале августа рота вошла в Центральную Словакию. На пути, в стороне от шоссейной дороги, лежало небольшое село, затерявшееся в Низких Татрах. Горан решил дать людям отдых, пополнить продовольственные запасы. Тут-то и встретили роту разведчики из отряда Бобчака.
