— Каких-либо новых, — пан Витер сделал особое ударение на слове «новых», — установок я тебе не привез. Продолжайте работать так же старательно, производительно, как и при немцах, — и, резко вскинув голову, посмотрел прямо в глаза пану Ворлику. — Это категорическое требование компании! Рур больше не может диктовать нам свои условия. Мы приобретаем самостоятельность! И вместе с ней — могущественных партнеров в лице стальных компаний Соединенных Штатов Америки. — Он сделал паузу, желая знать, как к его словам отнесутся пан Ворлик и Эдуард, но они молчали, сосредоточенно глядя на него. — До оккупации у нас с ними были хорошие деловые отношения. Перед ними мы должны и сейчас выглядеть солидно.
— Сегодня завод простоял вторую половину дня, — в голосе пана Ворлика проскользнули виноватые нотки, — и я не уверен, что после такого праздника, — он кивнул на балконную дверь, — завтра с утра смогу загнать рабочих в цехи.
— Сыграй на патриотических чувствах. — Ироническая улыбка тронула сухие бледные губы пана Витера. — Вспомни, как накануне вступления немецких войск в Чехословакию о патриотизме на все лады кричали лидеры партий. И ты брось лозунг: «Наша родина свободна! Отдадим свой труд родине и народу!» Ну как, звучит?
— О, да! — Пан Ворлик внимательно посмотрел на гостя, не понимая, шутит он или говорит серьезно. — Я непременно воспользуюсь твоим советом.
— Вот и хорошо. А теперь, господа, с вашего разрешения я хотел бы отдохнуть. — Пан Витер поднялся с кресла.
Пан Ворлик пошел его провожать.
Эдуард остался один, курил, без особого удовольствия пил вино и прислушивался к шуму на улице. Настроение у него было скверное. Если бы не слезная просьба отца и матери остаться с ними в городе, он бы сейчас был где-нибудь на западе страны и встречал не русских, а американских солдат. Еще недавно его друзья гестаповские офицеры уверяли, что оснований для тревоги нет, фронт далеко и, если он приблизится, то немцы до конца будут сражаться за фюрера и умрут, но не пустят русских в Чехию. И вот все рухнуло в считанные часы. Что-то теперь будет? Как поведут себя советские войска и эта восторженная толпа, встречающая их?
Эдуард поднялся, вышел на балкон, долго стоял, опершись на перила. Ему было горько от мысли, что доброе старое, к которому привык, разбито вдребезги. А осколки собирать и склеивать не стоит. Надо строить новую жизнь, приспосабливаться к новым условиям. Но какова она будет эта новая жизнь?
Эдуард осторожно постучал в комнату пана Витора. Тот сидел в кресле возле радиоприемника, из которого доносился восторженно-торжественный голос:
— Граждане возрожденной Чехословацкой республики! Вы слышите гул моторов? Это на улицах Праги советские танки! Сейчас из окна радиостанции я вижу, как они проносятся по мостовой с автоматчиками на броне, а за ними бегут герои пражского восстания...
Пан Витер резко повернул ручку радиоприемника и сказал:
— Вот так: король умер, да здравствует король! Что ты на это скажешь, молодой человек?
— Боюсь, не пришлось бы укладывать чемоданы, — неуверенно проговорил Эдуард, садясь напротив в кресло.
— Это почему вдруг? — Пан Витер с удивлением посмотрел на него. — Разве тебя отсюда кто-нибудь гонит?
— Пока нет. Но я не знаю, что произойдет завтра.
— Можешь не волноваться, тебе ничто не угрожает.
— Как знать. Не забывайте, что еще вчера меня видели в обществе немецких офицеров.
— Какое преступление! — Губы у пана Витера растянулись в презрительной усмешке. — Тебя за это никто не станет четвертовать. Запомни: если ты и тебе подобные броситесь бежать из страны, толпа крикнет — бей! И поверь, тогда придется бежать и мне, и моим коллегам, и президенту Бенешу. Главное сейчас оставаться на своих местах и всеми силами содействовать нашему делу.
— Какому делу? Что вы имеете в виду? — быстро отозвался Эдуард, в его холодных глазах вспыхнул живой интерес.
— Делу, которому мы служили и будем служить, — пан Витер снова заговорил отрывисто, точно отдавал команды: — частному предпринимательству, капиталу, Чехословацкой республике. Только более сильной, авторитетной, независимой, идущей во главе прогресса, рука об руку с нашими западными партнерами!
— В таком случае можете рассчитывать на меня, — сказал Эдуард.
