— Нет! — Она закрыла ему рот рукой. Я ничего не хочу менять, до последней минуты буду с тобой. Пусть миг, но мой! Не надо меня жалеть и щадить. Слышишь? Не на-до!
Губы и руки у нее дрожали. Он обнял Люду, пытаясь успокоить, но она затихла не скоро.
— Прости... Я сама не понимаю, что говорю.
Александр поднялся, подал ей руку. Они пошли молча, не глядя друг на друга.
— Давай поднимемся на стену, — предложила Люда, когда они остановились у пролома.
Монастырская стена была высокая и широкая. Александр и Люда прошли по ней до угловой башни, откуда открывался красивый вид на долину. С востока на нее надвигались серые массивные тучи, заслоняя собой солнце. Ветер с каждой минутой крепчал. На горизонте сверкнула молния, и скоро докатился раскат грома.
Александр стоял у башенного окна, переводя взгляд то на тучи, то на долину, то на город, который со стены казался тесным нагромождением домов. Три костела, как маяки, возвышались над железными и черепичными волнами крыш. Восточная часть города амфитеатром поднималась по скату горы и подступала к лесному массиву. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь разрывы туч, высвечивали лес, и тогда он походил на зеленый ковер, сотканный из красивых узоров.
Они вернулись к пролому и стали по камням спускаться вниз. Когда до земли осталось не более метра, Люда спрыгнула. Александр подхватил ее на лету и, не опуская на землю, поцеловал.
Яркая вспышка молнии и сильный удар грома заставили их посмотреть на небо: темные тучи шли сплошной массой, цепляясь за вершины гор.
— Нам негде укрыться от дождя, — сказала Люда, но в голосе ее не прозвучало огорчение.
— А для чего у нас дождевик?
Налетел сильный ветер, зашумела листва, закачались деревья, упали первые крупные капли дождя, через минуту хлынул ливень, и все потонуло в сером тумане.
Люда и Александр стояли под деревом, накинув на голову дождевик. Струи дождя били по нему сильно и звонко.
Налетевший ливень отшумел быстро. Из-за туч снова вышло солнце, и долина, омытая дождем, засверкала яркими красками. И хотя еще гремел в стороне гром и на южном склоне неба полыхали молнии, здесь уже царствовало солнце.
Через пролом они прошли на территорию монастыря и направились по широкой дорожке, выложенной прямоугольными камнями. Слева и справа стояли толстостенные кирпичные постройки с узкими окнами, зашторенными ажурными решетками.
Миновав площадь перед полуразрушенным костелом, они свернули на узкую дорожку, теряющуюся в кустах, которая вывела их прямо к саду. Два мира стояли рядом, прошлое и настоящее: старый, отживший свой век монастырь и сад, молодой, сильный, белый от цветения.
Александр перевел взгляд с сада на Люду: зажав в руках концы косынки, она подалась вперед, подставив лицо и грудь ветру. Длинные волосы как будто стекали с ее головы струившимися потоками. Лицо светилось радостью, губы были приоткрыты. Люда медленно пошла вниз по дорожке, плавными движениями рук отстраняя ветки деревьев. Удаляясь, она сливалась с ними и вдруг исчезла, как легкое облако тумана под лучами солнца. Александр последовал за ней, почувствовав сердцем, что Люда сейчас ушла от него и от себя в мир, созданный ее фантазией.
Он увидел Люду под яблоней: прижавшись щекой к стволу и глядя сквозь ветки на омытую синеву неба, она спросила шепотом:
— Саша, ты слышишь, какие звуки проносятся в воздухе?
Он прислушался, но ничего не услышал, кроме журчания воды и щебетания птиц.
— Слышишь? Музыка! Она кругом, она в ветвях, под небом... Слышишь ее звуки?
Из сада они прошли в небольшой летний ресторанчик с открытой верандой, приютившийся на берегу озера. Народу здесь было мало. Тихо играла музыка. Александр и Люда сели за столик под белым зонтом.
— Ты меня пригласишь на танго? — спросила Люда, когда официант принял заказ и отошел.
— С удовольствием.
Он обнял ее за талию, и они медленно пошли возле столиков, чувствуя, как покачивается на воде мосток. Люда снизу смотрела на Александра влюбленными глазами, и зрачки у нее то расширялись, вспыхивая искорками, то сужались..
Кончилось танго, и они вернулись к столику, где уже стояли вино и закуска. Александр разлил вино в бокалы.
— За что пьем? — спросила Люда, приблизив к нему свое лицо.
Постукивая бокалом о ее бокал, Александр сказал:
— За нашу любовь.
Она залпом выпила вино и сама наполнила бокал.
— А еще за что?
— За тебя. Спасибо, что ты живешь на свете, что я моту тебя любить, что ты сделала меня счастливым.
— И тебе спасибо за все. — Она выпила вино и посмотрела на Александра загадочно-тревожно.
— Я начинаю теряться под твоим взглядом.
— Как это трогательно! — иронически усмехнулась она. — Храбрый русский офицер, герой Словацкого восстания, освободитель Чехословакии — я все титулы перечислила? — и вдруг теряется под взглядом слабой беззащитной девушки.
Александр пересел к ней. Она прижалась к нему и подставила губы для поцелуя.
Люда укладывала ноты в музыкальную папку, и руки плохо слушались ее.
— Ты так волнуешься, как будто идешь не на урок к Клаучеку, а на свой первый публичный концерт, — сказал Александр, наблюдая за ее сборами.
