— Противник намечает перегруппировку войск, — тихим голосом говорит он, — партизаны обязаны помешать этому маневру. Рацию и радиста дадим. Как перебросить связь к партизанам?
— Рекомендую катер-охотник, — предлагает Октябрьский…
…Бухта, сжатая с трех сторон отвесными берегами, все больше погружается в тьму. Тихо всплескивают прибрежные волны. Над заливчиком кочуют обрывки тумана. У маленького причала слегка вздрагивает катер.
На берегу, вобрав в плечи голову, ходит Маркин, он вглядывается в темноту.
До отплытия остаются считанные минуты. Маркин с тревогой смотрит на горку, с которой к причалу сбегает мало притоптанная дорожка. Наконец, его зоркие глаза в темноте замечают людей.
— Эй, берег! — доносится крик.
— Есть берег!
Якунин, радист — молодой паренек в ватнике с ящиком за плечами, а за ним секретарь обкома Меньшиков попадают под луч электрического фонарика, направленного на них Маркиным.
— У вас все готово? — спрашивает лейтенанта Меньшиков.
— Все.
Секретарь обкома отводит в сторону его и Якунина.
— Обком партии и командование надеются на вас. Севастополь ждет связи с партизанами. Помните: с завтрашнего дня мы дни и ночи ждем вас в эфире. Передайте партизанскому командованию — пусть готовят посадочные площадки. Мы пошлем к ним самолеты с продуктами, медикаментами. По выполнении задания возвращайтесь в Севастополь, дайте знать по радио. Мы укажем вам район перехода линии фронта, встретим вас.
— Будет сделано, товарищ секретарь обкома! — говорит Маркин.
…Катер отчалил от берега и вышел в открытое море. Небо спускалось ниже. Поднимался небольшой ветер.
Маркин и Якунин стоят на палубе, прислушиваются к шуму мотора, к свисту холодного ветра.
Темная южная ночь, и чем дальше в море, тем сильнее ветер. Он тугими порывами набрасывается на катер, клонит его к воде. Соленые волны гуляют по маленькой палубе.
Катер уносит группу от родного города в неизвестность. Где, в каких ущельях или пещерах она найдет партизан, затерявшихся в лесах и, наверное, проявляющих очень большую осторожность?
Море разыгрывается еще сильнее, уже большие волны гуляют по палубе.
Маркин поднимается на командирский мостик.
— Правее Голубого залива высадишь нас, — говорит он командиру. — Бывал там?
— А где я не бывал, разве у черта на рогах не сидел, — невесело ответил тот. — Там подводные камни.
— Знаю. На берег шлюпкой доберемся.
— Ладно.
Командир затягивается трубкой, смотрит на компас.
— Ну и ночка, прямо-таки для турецких контрабандистов, — беспокоится он за свое суденышко… Волны бросают его, как щепку.
Неожиданно командир приказывает:
— Лево руля, приглушить мотор!
Становится тихо, ветер доносит до слуха отчетливый шум мотора.
— Немецкие охотники, ищут, — говорит командир.
Вскоре шум пропадает за кормой, катер меняет курс и на полном ходу приближается к Голубому заливу. Связные готовятся к высадке, на маленькую шлюпку укладывают самое необходимое.
Буйным натиском катятся прибрежные волны, а вокруг стоят угрюмые каменистые громады.
Шлюпку спускают на воду, прощаются. Волна подхватывает ее и поднимает на гребень. Но сильные руки Маркина налегают на весла, поворачивают шлюпку поперек волны и направляют ее к берегу.
Высаживаются.
Ветер гудит в расщелинах скал, подгоняет людей. Они торопливо покидают берег и идут по тропе через виноградники и огороды.
Вдруг из-за соседней скалы взлетает в небо несколько ракет.
— Ложись! — командует Маркин и первый падает на мерзлую землю.
Свет вырывает из объятий ночи клочок бушующего моря, серую полосу земли и небо, испещренное редкими белыми точками падающего снега.
За ракетами следуют трассирующие пули и доносятся пулеметные очереди.
— Не спят, гады. Надо торопиться, — предлагает Маркин.
Он идет впереди бесшумной походкой. Радист с первых шагов спотыкается и падает.
— Ставь ноги крепче, — шепчет ему старший лейтенант.
Через полчаса подкрались к Севастопольскому шоссе Южного берега Крыма.
Маркин уходит на разведку, а Якунин и радист выжидают в кустах. От холода и тревог радист стучит зубами. Над самой головой трещат моторы, с полузатемненными фарами по шоссе проскакивают мотоциклисты.
Возвращается Маркин.
— Самое время переходить дорогу, патруль только проскочил.
Первым перебегает дорогу Маркин, присматривается и дает сигнал радисту. Тот делает несколько шагов и… падает.
— Батареи, батареи… разбил, эх… — кричит он истошным голосом.
— Тихо, — Маркин подхватывает радиста и несет через дорогу, кладет под кустом. — Можешь идти?
— Могу, только сильно зашибся. Эх, лучше бы на грудь упал, а то на батареи, — горюет паренек.
— Лучше бы ты совсем не падал, растяпа, — распекает его Маркин.
Идут дальше. Чем выше поднимаются, тем глубже снег и свежее. Вокруг на вершинах красуются белые исполинские шапки, окаймленные черными линиями лесов.
Идут по снежной целине, рассветает. Радист выбивается из сил. Привал.
— Нам надо переждать до полудня, а потом на яйлу подниматься, — там перекрещиваются все партизанские тропы, — предлагает Якунин.
С полудня поднимаются на яйлу, попеременно помогают радисту, который оказался слабым ходоком.
