На этот раз обиженно засопел Петрович. Впрочем, скорее это было моё воображение, и ёжик сопел просто так, без всякой обиды. Зверёк закончил знакомиться с Шурфом и поглядывал по сторонам, явно собираясь куда-нибудь спрыгнуть. Я шагнул ближе и предложил ему свой локоть. Он на мгновение задумался, обнюхивая его, но потом шустро перебрался на моё плечо. Ёжик оказался неожиданно увесистым, зато тёплым и, несмотря на иголки, приятным на ощупь. Гладить, впрочем, он себя не дал: перескочил, цепляясь коготками за одежду, с одного плеча на другое, мазнув иголками по щеке, и на мгновение ткнулся носом куда-то в воротник.
«Хороший, но беспокойный», — подумал я, помогая ему вернуться к хозяину. У него на плече ёжик перестал вертеться и оттуда посматривал на остальных.
«Чужие. Но не враги — друзья», — снова подумалось мне, и тут я наконец спохватился — это что, Безмолвная Речь?
Я покосился на Шурфа — стоит ли посылать ему Зов и узнавать, что о нём сказал Петрович. Но по его лицу ничего нельзя было понять, к тому же меня отвлёк Роджер.
— Мне сказали, что вы путешествуете без конкретной цели, Макс? И какими путями-маршрутами?
Что-то мне подсказывает, что это допрос…
— Да где я только не был. Но в основном это весьма отдалёные места, вы о таких вряд ли слышали.
Интересно, у него свой детектор есть или он тоже будет на киборга поглядывать? Но проверить я не успел, меня спас Тед.
— А вы, Роджер, каким ветром здесь? Патрулируете?
— Ах, если бы, — вздохнул полицейский. — У нас тут почти облава, точнее, план-перехват. Мы вышли на одних гадов, которые недавно спёрли важнейшие исследования. Три года работы над смелой геологической программой, которая должна была спасти Стерналис, слышали о нём, наверное?
Команда закивала, а я на автомате покрутил головой. Роджер пересел удобнее и пустился в пояснения.
***
— Эту довольно густонаселённую планету вот уже скоро лет семь как постоянно трясёт и лихорадит: то вулканы и гейзеры, то подземные толчки, то цунами. Вначале редко и в нескольких частях планеты, но это быстро приобрело глобальный характер. Четыре года назад Стерналису поставили неутешительный диагноз — активность коры будет продолжать расти, а с ней частота и сила катаклизмов, температура, загазованность воздуха. Увы, планета стремительно становилась непригодной для жизни. По крайней мере, для гуманоидной. Правительство отдало указ готовиться к глобальной эвакуации и расселению, но программа должна была занять годы и требовала огромных затрат. И вот в разгар всей этой суматохи группа учёных, включая нескольких всегалактически известных светил, выдвинула предложение — опробовать на Стерналисе новый метод геокоррекции. Подобного ещё даже у центавриан нет. А правительство подумало и приняло решение рискнуть. Учёным выделили воистину космических размеров грант, обустроили станции по всей планете. Там чуть ли не четверть населения добровольцами трудилась: начиная от рытья котлованов под станции и до сложных расчётов — работа была на любой вкус и возможности. С год назад просочилась информация, что риск оправдался и всё указывает на то, что спасти планету можно. Хотя работы ещё предстоит немало. И вот около десяти дней назад был готов финальный план коррекции.
— Они всё-таки это сделали, — охнула Полина. — Как мы это пропустили? О таком на весь инфранет должны были раструбить мигом.
— Официального заявления ещё не было. А теперь и неизвестно — будет ли оно вообще. Открытость программы, которая раньше позволяла ей работать такими темпами, теперь сыграла обратную роль. В итоговой версии оказался начисто уничтожен один из ключевых блоков с расчётами. Точнее, его заменили похожей, но бессмысленной информацией. Это было неплохо замаскировано и обнаружилось не сразу, поэтому перезаписать успели все основные копии. А запасные, старые и предварительные — как корова языком слизнула. Где-то пожар был, где-то вирус занесли, где-то «потеряли». Причём не все разом, а в течение последних двух месяцев — кто-то очень постарался. Одна надежда была на тета-кристалл, который записали для пробной презентации и его забрал с собой в длительный перелёт один из учёных. Версия там не финальная, но одна из самых последних на тот момент, восстановить остальное по ней было бы несложно. Но тут выясняется, что этот кристалл пропал. Да ещё и каким-то чудом — был вроде на корабле, болтающемся в глубоком космосе, но вот. А спустя сутки объявились товарищи, предлагающие подобную запись за «скромное вознаграждение». Они, конечно, не прогадали, теперь за этот кристалл можно баснословные суммы просить. На вопрос о повторном сборе данных, даже с имеющейся базой, учёные зеленеют и начинают заикаться. Самый оптимистичный прогноз — год. И то от учёного-фрисса, он единственный, кто ответил, видимо, потому, что заикаться физиологически не способен. А трясёт-то всё сильнее.
Команда пришибленно молчала. Я тоже проникся: безгранична алчность человеческая (или каких там ещё разумных существ), ради денег кто-то готов на кон целую планету поставить.
