– Что это за демон?! Вознамерился он устрашать наших жен! Не позволим ему нарушить наш покой!
Тогда сбежались монахи, вывели Бабура на площадь, призвали богов и прокляли его: «О ты, кричащий ослом, обратись же в осла!». Однако не случилось ничего, и как был Бабур диким и нагим, таким и остался. Разозлились еще сильнее монахи, объединили все свои силы и воскликнули:
– О, уродливое, бесстыдное создание, да лишишься ты мужества своего!
И тотчас сбылось проклятье. Но Бабур пропал, а вокруг все смешалось и переменилось. Померкло солнце, погасли жертвенные костры, светила сошли со своих орбит и затерялись в пространстве небосвода. Весна стала следовать за летом, а осень – за зимой. Даже сами монахи ослабли. Устрашились они увиденного и вопросили мудрого Брахму, что сделалось с миром. Ответил он им тогда:
– Невежды. Не признали вы Шиву1, великого бога, что горюет по погибшей своей супруге Сати. Отпустите теперь гнев свой и старайтесь умилостивить могущественного Шиву.
И вырезали тогда мудрецы из молодой сосны в священном лесу статую Шивы, и поклонялись богу целый год. Когда же наступила весна, и склоны Гималаев огласило сладостное пение кокилы, а на холмах распустились священные цветы, и целебные травы дали свои всходы, вновь явился Шива. Садхир, Нилам и остальные монахи пали перед ним ниц и молили о прощении.
– Встаньте, сыны Брахмы, – повелел им Шива и сказал, – для очищения от греха и скорби, понадобились мне нагота и умащение тела пеплом. Вас же я прощаю.
Сказав это, Шива исчез, растворившись в божественном сиянии, а мудрецы по сей день почитают его.
***
Диана сидела на диване, не шевелясь, с застывшей гримасой шока и неприязни на лице. Чай в кружке у нее остыл, а Шаман самодовольно ухмылялся, глядя на ее реакцию. Наконец, Диана очнулась и тут же скривилась:
– Что за ужасная история!
– Что же в ней ужасного? – в свою очередь, удивился Шаман, – порой даже мудрецы поддаются эмоциям и принимают видимость за реальность.
Диана вспыхнула и вскочила с дивана:
– Не смей больше рассказывать мне подобные истории, ясно? – яростно потребовала она, властно жестикулируя рукой. – Я не собираюсь слушать! Это жестоко!
Тогда Шаман медленно встал с дивана:
– Жестокостью это является только в твоей видимости. И ты поймешь это, как только сбросишь тягостные твоему разуму оковы. Только свободный от предрассудков человек способен воспринять разные культуры и уважать их наследие. Чем больше мудрости ты соберешь в себе, тем чище будет твоя карта реальности, без белых пятен на ней, без иллюзий.
Шаман сдержанно кивнул Диане и плавной походкой направился на второй этаж. Диана еще немного постояла так с кружкой в руке, потом стряхнула с себя оцепенение и обиженно надулась:
«Что еще за нравоучения! – возмущалась она про себя, возвращаясь к стойке, – из всех интересных историй, он рассказал именно эту. Вредина! Пусть лучше съедет поскорее. Да, точно, пусть уезжает».
Она все еще злилась, когда дверь одной из комнат распахнулась, и перед Дианой предстал Виталис. Она удивленно взглянула на небольшой походный кейс и черный чемоданчик на колесиках. А Виталис печально вздохнул:
– Мое время пришло, Диана. Я покидаю тебя.
– Уже? Мне жаль, – пискнула Диана, она уже успела привязаться к энергичному юноше, но удерживать никого не могла.
Казалось, Виталис тоже не хотел покидать хостел. Он немного постоял у стойки, выжав из себя пару историй, спросил обо всем, что только мог придумать, но под конец грустно опустил голову и направился к выходу. Взявшись за ручку двери, он еще раз обернулся и печально вздохнул:
– Прощай, Диана.
Она в ответ медленно помахала ему рукой, и Виталис исчез, растворившись в лучах дневного солнца, что пробились сквозь дверной проем. После его ухода Диана почувствовала непонятную пустоту внутри и бессильно опустилась на диван. Она не знала, отчего так сильно переживает отъезд Виталиса, ведь многие гости уже покидали хостел. Но в этот раз было несколько по-другому, правда, Диана так и не смогла объяснить, почему. Быть может она просто устала?
На столе остались нетронутыми пустая бутылочка для масла и визитка. Их оставил Шаман, когда уходил.
«Надо вернуть», – подумала Диана, словно во сне беря в руки стекляшку.
Она поднялась на второй этаж и доковыляла до светлой двери. Ручка послушно поддалась, и Диана набрала в грудь воздуха, чтобы объяснить визит, но так и замерла на месте. Широко раскрытыми глазами она оглядела пустые стены комнаты, заправленную кровать, опустевшую тумбочку и полки, на которых прошлой ночью громоздились чудные предметы. Номер Шамана был абсолютно пуст.
Удивление было столь сильным, что Диана не смогла вымолвить и слова. Она простояла так немного, потом закрыла дверь и, развернувшись, прижалась к ней затылком, пытаясь понять, что происходит. Медленно Диана подняла руку с пыльной стеклянной бутылочкой, чтобы рассмотреть этикетку. Она совершенно ничего не понимала:
«Куда он пропал?!»
Само собой сознание дополнило этот вопрос, и Диану передернуло от шока. Она не знала ответ.
«А был ли он вообще?!»
