Аня старалась не глазеть на странную компанию, выбравшуюся из массивного автомобиля. Но удержаться было трудно. Первым показался высокий светловолосый мужчина лет сорока. Буйное воображение тут же принялось рисовать картины, в которых он, облаченный в шкуры животных, с секирой наперевес, мчится на врага. Древний воин по воле случая вынужденный носить деловой костюм. Его глаза словно ощупывали всех присутствующих, выискивая то ли врага, то ли еще кого. На какой-то момент ледяной расчетливый взгляд остановился на Ане. Ей даже захотелось поежиться от внезапного холода и угрозы, повисшей в воздухе. Она не стала сопротивляться, когда Давид небрежным собственническим жестом притянул ее к себе. Наоборот, обрадовалась теплу его тела. Светловолосый воин казался давно умершим богом, пугающим и жутким. А возле Давида она ощутила такое необходимое спокойствие и уверенность. Он крепко держал ее локоть, и ей бы это даже нравилось, если бы не… Если бы он не считал ее шлюхой. Воспоминание о том, что происходило утром в его ванной тут же расцвело в памяти всем буйством красок. Но Аня постаралась запихнуть его поглубже. До лучших времен. Пока не надоест Давиду, и он не выбросит ее, как сломавшуюся игрушку. Вот тогда-то она и достанет из закромов памяти самое яркое наслаждение, какое было в ее жизни. А сейчас нужно сосредоточиться на спутниках древнего воина. Впрочем, ничего особенно Аня не увидела. Два крупных мужчины, тоже светловолосых, с бледной кожей и военной выправкой стояли позади. Но вот женщина, которая пряталась за тремя могучими спинами, вызвала в Ане жгучее любопытство. Она казалась не от мира сего. Болезненно худая, с гладко зачесанными волосами, собранными в пучок на затылке и в деловом костюме, вышедшем из моды лет сорок назад она походила на учительницу — кошмар всей школы. У такой, обычно, невозможно списать и стоя у доски моментально забываешь обо всем, даже если ты «круглый отличник». При этом она казалась довольно молодой. Вряд ли старше самой Ани. Странный образ дополняли очки с линзами такой толщины, что превращали ее глаза в огромные монеты.
И все же Аня чувствовала к ней странное расположение, какую-то связь, словно они давние знакомые или даже родственницы, которые не виделись сто лет, и вот наконец встретились. Почувствовал Анин взгляд, странная девушка выглянула из-за широких спин и немного смущенно помахала ей рукой. Аня помахала в ответ и улыбнулась. И только после этого поняла, что допустила огромную ошибку. Все взгляды оказались направлены на нее. Словно она совершила нечто безумно странное. Светловолосый воин, пожимающий Давиду руку, препарировал Аню своими ледяными глазами и неожиданно ухмыльнулся:
— Никогда не думал, что увижу тебя рядом с женщиной.
Аня взглянула на Давида. В ответ на такое странное заявление он лишь чуть приподнял брови. Пусть у «воина» лед в глазах, у Давида же — в сердце. Еще утром ей казалось, что она смогла заглянуть за его жестокую личину и найти там настоящего живого человека, спустя много лет переживающего смерть друга. Но наверное, это был обман. Существовал лишь один Давид: жестокий и безжалостный. Понимая, что за ее слова обязательно последует расплата, Аня все-таки открыла рот и быстро вставила:
— А, так Давид — «голубой»? — Как по команде все головы синхронно повернулись к ней. Сдерживая истерический смех, Аня продолжила. — А я-то думала, он только меня терпеть не может! Какое облегчение знать, что он ненавидит женщин в принципе.
Трудно сказать, на чьем лице отразилось большее изумление. Впрочем, удивились все, кроме Давида. Ни один чертов мускул не дрогнул на его физиономии. А вот воин, кажется, смутился:
— Прошу прощения… Мой русский, должно быть, не настолько хорош, но я не имел ввиду приверженность Давида к… хм…
Давид ухмыльнулся и одарил Аню снисходительным взглядом, словно она была не более чем нашкодившим малышом.
— Не обращай внимания! Аня — художница. Ты же знаешь, они все немного сумасшедшие. Без этого невозможно быть гением.
— Так ты теперь занимаешься искусством? — Незнакомец уже не сдерживал улыбки.
— Да. Решил взять шефство над юным дарованием. — Давид откровенно издевался над ней.
— Не думал, что ты станешь меценатом.
— У меня душа филантропа. Во мне всегда жила тяга к прекрасному, но проснулась она только сейчас.
И они оба громко захохотали. Как будто смеялись над шуткой, известной только им. Ане безумно хотелось стереть с их лиц звериные усмешки — два хищника забавляются над попавшей в их ловушку добычей. Но, как назло, не могла придумать ни одного достойного ответа. Помощь пришла с неожиданной стороны. Спутница воина поправила очки на переносице и неодобрительно поджала губы. С ужасающим акцентом, она старательно выговорила:
— Мужчины… Они смеяться даже над идиотскими шутка. Только бы остальной думал, что им смешно, весело, и они остроумный!
— О, простите! — Светловолосый воин обернулся и вытащил из-за спины девушку. — Это Лея. Возможно, ты помнишь?