— Предназначение любой шаманки — защищать вверенную ей стаю. — Кнут как ни в чем не бывало продолжал переводить. — Но и у тебя есть защита… Тебя защитит тот… тот, кто… Если я правильно понимаю, то, что хочет сказать Лея, то тебя защитит тот, кто не пожалеет своей крови, чтобы… доказать тебе… а, нет… чтобы сделать сон явью.
Лея замолчала и начала ковыряться в неприметной сумке. Выудив оттуда два бумажных пакетика, она сунула их оторопевшей Ане и опять затараторила.
— Она дает тебе травы, чтобы… привести в порядок разум и душу… Там два маленьких пучка… подожги и притуши, чтобы они тлели… зажги несколько свечей… И… прими ванну. — Кнут усмехнулся, но под недовольным взглядом Леи тут же стал серьезным. — Вода хранит много секретов. Она поможет тебе найти ответы и понять… Это все, что Лея может сказать.
Ане показалось, что она окаменела. Она не могла произнести ни звука. Кнут и Лея давно ушли, посетители покидали бар, а она молча сидела и пыталась собрать осколки, в которые рассыпалась ее жизнь. Разве могло быть правдой то, что она услышала? Но Кнут и Лея говорили о тех вещах, которые действительно происходили в ее жизни. А еще странное молчание Давида… Неужели, он?..
— Ты знал? — Аня резко повернулась к нему, и поняла, что он пристально на нее смотрит.
Его охрана куда-то исчезла, музыканты наигрывали медленную печальную мелодию, а в воздухе чувствовался насыщенный аромат сухих трав.
Аня спросила снова, на этот раз громче:
— Ты знал?! — Ей были противны истеричные ноты в собственном голосе, но взять себя в руки не получалось.
Давид задумчиво провел пальцем по ее щеке, но Аня отстранилась. Он тяжело вздохнул.
— Я должен был догадаться, что это ты.
— И как бы ты догадался? Я же ничем не отличаюсь от остальных. О, ну кроме того, что ты считаешь меня шлюхой.
Давид схватил ее за руку и потащил из-за стола.
— Пошли!
— Отпусти меня!
— Лучше угомонись. Мне ничего не стоит всем продемонстрировать прелести моей шаманки. Так что если не хочешь уйти отсюда голой, то сейчас же замолчишь и спокойно пойдешь со мной.
Он выглядел так, словно действительно мог исполнить свою угрозу. Кажется, ее кандидатура на нелепую роль шаманки его не очень устраивала. Что ж, ей тоже не хочется участвовать в жалком фарсе. Ведающая тайны мертвых и прошлого? Кто придумал такие глупости?! Давид хранил угрюмое молчание, и она больше не рисковала задавать вопросы. Надоело терпеть его пренебрежительное отношение. Он считал ее вещью. Но даже к вещам относятся бережливее, чем он относился к ней. Тишина между ними была наполнена горечью, злостью и… странным болезненным предвкушением. Аня чего-то ждала. И знала, что Давид ждет тоже. Но они упорно продолжали молчать, пока автомобиль гнал по опустевшим улицам спящего Питера. Аня невидяще уставилась в окно, сжимая в руках два небольших бумажных пакетика. Только когда водитель притормозил у величественного здания с колоннами и изящными балконами, она поняла, что это не офис. Они находились в другой части Питера. Здесь было слишком тихо и респектабельно, что ли… Давид вышел и буквально вытащил Аню из машины. Прохладный воздух пробрался под одежду. Господи, наступит когда-нибудь тут настоящее лето или нет? Аня рассматривала темные окна таинственного особняка, пока Давид о чем-то разговаривал с водителем и охранником. Раньше ее жизнь была скучной, но спокойной. Предсказуемой и… убогой. Но так жили миллионы женщин. А теперь она не знает чего ожидать от следующего дня. Кажется, она теряет связь с реальностью. Давид взял ее за руку и потащил к входу в таинственный особняк.
— Давид Александрович! Рад вас видеть! — Престарелый консьерж едва ли не сиял от счастья.