— Ну а где мне еще было жить? — Аня понимала, что есть какой-то подвох, но не могла распознать его.
— Если бы дом не принял тебя, ты бы не выдержала в нем и часа. Дом шаманки — пропитывается ее силой. Чем больше там жило шаманок, тем больше силы. Природа защищает Ведающих даже от оборотней. Никто не в состоянии находиться внутри достаточно долго.
— Но… Артур находился.
Наверное было ошибкой упоминать имя врача. Давид обнажил белые острые зубы, клыки выглядели неестественно длинными. Аня почти чувствовала, как он впивается ими в ее горло.
— И как долго он находился в доме?
Аня напряглась, готовая в любой момент бежать. Но ей здесь даже защититься было нечем!
— А какая тебе разница?
— Как долго он был в твоем доме? — Давид подался вперед, и Аня вжалась в кресло от страха.
Таким она его ужасно боялась. Он мог растерзать ее за пару секунд. И все равно Аня чувствовала необходимость сопротивляться, нарочно говорить то, чего не было, испытывая его на прочность. Какие пределы у них обоих?
— Тебя это не касается.
— Ошибаешься… — В его хриплом голосе слышались угроза и обещание. — Ты взяла мою ленту, и теперь мы связаны намертво.
— Что?!
— Лента. — Давид кивнул на полоску шелка вокруг ее шеи. — Ты взяла мою. Значит, теперь ты моя.
Аня дернула ленту, но узел, похоже, действительно был завязан намертво, как он выразился. Черт!
— Достал ты меня уже с этой лентой! Это. Просто. Ткань.
Давид улыбнулся, став еще больше похожим на волка:
— Тот, кто взял ленту, навсегда связан с тем, кто ее повесил. Так мой народ ищет своих суженых.
Аня не могла поверить в то, что слышит.
— Это сама большая глупость, которую только можно придумать!
— Считаешь нас глупыми?
— Нет, но… Вы же не можете на самом деле верить, что…
— Ленты не просто так вешают в доме шаманки. Каждый, кто туда приходит, идет с просьбой даровать суженую или суженого.
— Вы полагаетесь на мнение чужого человека?
Давид рассмеялся.
— Люди никогда не поймут то, что отличается от них. Если что-то не так, как они привыкли, значит это неправильно. Ведь так?
— Нет, но…
— Сегодня во сне ты видела мое прошлое. Хочешь сказать, такое с тобой происходит постоянно? — В его тоне слышался неприкрытый сарказм.
— Со мной вообще никогда ничего не происходит! У меня обычная скучная жизнь! — Аня вскочила на ноги. — Я никому не нужна! Мой первый парень… первый мужчина, переспал со мной на спор, а потом всем рассказал, как со мной было ужасно. Мать продала квартиру ради любовника. И выгнала меня из дома! На работе меня считают странной идиоткой! Единственное хорошее, что со мной случилось — бабушкин дом! Который ты и твоя сестра пытались отобрать. Так что, Давид, у меня убогая и унылая жизнь. И возможно, из-за этого я схожу с ума, раз мне снятся странные сны.
Аня поняла, что сорвалась на крик. Она тяжело дышала, глаза щипало от попытки сдержать слезы, а горло болело, как будто она его сорвала. Давид, молча, встал и куда-то ушел. Как лунатик, Аня поплелась за ним. Они оказались на кухне. Давид наполнил высокий стакан водой и протянул Ане:
— Выпей.
Аня схватила стакан и залпом осушила. Сразу стало легче дышать.
Давид облокотился на барную стойку:
— Одно твое слово, и Виктора никогда не найдут.
Он даже имя его уже знает. А она ведь не называла…
Аня истерически рассмеялась:
— Ты так легко об этом говоришь…
— Он тебя обидел.
— Ты тоже меня обижал.
— Я не рассказывал всем, какая ты любовница.
— Потому что мы не любовники. Ты и о нем все знаешь?..
— Я стараюсь обо всех все знать. Это избавляет от многих проблем. И, кстати, то, что мы не любовники — лишь вопрос времени.
— Я не буду спать с тобой.
— Ну, я тоже не собираюсь отсыпаться в такой ответственный момент. Наоборот. — Он усмехнулся. Суровое лицо опять преобразилось.
Как он умудряется сводить важные разговоры к сексу?! Но не смотря на это Аня почувствовала дрожь предвкушения во всем теле.
— Несколько секунд назад ты считал меня шлюхой, которая дает всем и каждому.
Он не выглядел смущенным. Пожал плечами, выстукивая на столешнице какой-то ритм:
— Даже если это так, я все равно хочу тебя. Не возьми ты мою ленту, я, возможно, нашел бы похожую на тебя девку, трахнул ее и жил дальше спокойно.
У Ани даже челюсть отвисла от его признания.
— Значит, лента все меняет? Кусок ткани?
Давид увлеченно рассматривал подставку для ножей, кажется, забыв об Анином присутствии. Его глаза снова пожелтели.
— Лента — это подсказка. Дорога к тому, кто предназначен нам по судьбе, способ безошибочно узнать правильного человека. Мужчины вешают зеленую. Девушки — черную. Обязательно в доме Ведающей тайны. Потому что ее дом — место, где сосредоточены надежды, желания, самые отчаянные мечты. Там каждый получит совет и помощь. Мертвым известны многие секреты, они знают, кто кому предназначен.
Это звучало неправдоподобно и почему-то… правильно. Но Аня не собиралась выслушивать глупые сказки.
— И как же вы узнаете, что кто-то сорвал именно вашу ленту? Они же все практически одинаковые!
Давид усмехнулся:
— По запаху. Мы же волки. Никто и никогда не прикасается к чужой ленте. Только двое — тот, кто вешал и тот, кто снял.