Давид дернул в стороны полы рубашки, не найдя терпения расстегивать десяток пуговиц. Он не успел стащить ее с плеч, когда Аня притянула к себе, проводя языком по его губам. Это стало последней каплей. Больше он не выдержит. Давид сильнее развел в стороны ее бедра, устраиваясь между Аниных ног. Он еще раз ущипнул ее за сосок, оставив верхушку болезненно покрасневшей и твердой. До сумасшествия возбуждающее зрелище. Давид упал на колени, заставляя Аню согнуть ноги и упереться одной о столешницу, а вторую поставить ему на плечо. Аромат винограда и ее возбуждения окончательно поработил. Теперь он не сможет без этого. Закрыв глаза, Давид вдыхал, запоминая ее запах, чтобы найти Аню среди тысяч. Но ему нужно было еще кое-что. Он открыл глаза. Бл*дь! Член начал болезненно пульсировать от желания вбиться в нее по самые яйца. Ему это необходимо. Ее нежные складки набухли и немного блестели от смазки. Но этого было слишком мало. Давид хотел, чтобы Аня текла, чтобы столешница под ней была покрыта теплой влагой, которую он потом слижет. Темно-рыжий треугольник волос стал еще одним искушением. Давид понял, что одержим новой навязчивой идеей: кончить именно на него, чтобы сперма покрывала мягкие волоски. Но сначала он возьмет то, чего Аня его так долго лишала. Разведя в стороны внутренние складки, Давид наклонился и лизнул нежную плоть. Черт! Без ежедневной дозы ее потрясающего вкуса он просто сдохнет. Сорвавшись, он прижался ртом к горячему лону, обхватывая губами складки, посасывая их и оттягивая. Больше! Языком углубился в тесное отверстие, слушая Анины стоны, которые становились все громче. Она будет кричать, кончая у его рта. Раскрыв ее еще шире, Давид прижался языком к набухшему клитору. Аня всхлипнула и несмело потерлась о его губы. Вот так, да… Оторвавшись от нее лишь на секунду, Давид прорычал:
— Как?
Глаза Ани были прикрыта, на щеках — лихорадочный румянец, а на коже — капельки испарины. Он слижет каждую. Она откинула с его лба волосы, посылая электрический разряд по позвоночнику.
— Что? — Хриплый голос был лучшим, что он когда-либо слышал.
Теряя терпение, Давид снова спросил:
— Как ты любишь? Быстрее? Медленнее?
— Я не знаю… — Она откинула назад голову, обнажая горло, безотчетно подчиняясь ему. — Просто продолжай. Не останавливайся…
Только это и надо было услышать. Не зная, сколько еще сможет продержаться и не кончить, Давид снова наклонился. Раскрыв скользкие горячие малые губы, опять коснулся языком клитора, обводя набухший узелок по кругу, а потом надавливая. То сильнее, то едва касаясь. В какой-то момент Аня начала тереться о его губы, и Давид почувствовал, как давление скапливается в основании члена, устремляется вверх, почти разрывая головку. Он весь уже покрылся потом от попыток содержаться. Но Анины стоны и движения только сильнее толкали за черту. Давид вошел в узкое отверстие двумя пальцами, продолжая языком ласкать клитор и втягивать в рот малые губы. Аня тихо вскрикнула. Вот, что ей было нужно. Он начал быстрее двигать пальцами, растягивая тугие влажные стенки изнутри. Она была чертовски тесной. Идеальной. Давид уже знал, что войти в нее будет трудно и больно. Почти адски мучительно. Так, как ему всегда хотелось. Как было нужно. Он потирал языком тугой скользкий клитор, все быстрее двигая пальцами. На каждое движение Аня отвечала протяжными хриплыми стонами. Задевая губами ее складки, Давид прорычал:
— Потрахай себя на моей руке. Давай…
Аня подчинилась. Боже, как к этому легко привыкнуть — к ее послушному выполнению любого его приказа. Она начала двигаться. Плавно и неспешно. Подаваясь ему навстречу, она стала насаживаться на его пальцы, отпустила его волосы и сжала ладонью свою грудь. Давид почувствовал, как из члена потекла смазка. Черт, он не успеет.
— Быстрее!
Аня снова подчинилась. Она увеличила скорость, безошибочной подстраиваясь под темп его руки, а Давид с ожесточением начал вбивать пальцы в ее тугое влагалище. На каждое движение Аня вскрикивала все громче. Слизывая уже безостановочно текущую из ее лона смазку, Давид почувствовал, как Анины мышцы сжимают его пальцы. С такой силой, что он с трудом вошел в нее еще раз. Что же будет, когда он трахнет ее членом?! Аня задрожала, продолжая рвано двигаться на его пальцах. Давид отодвинулся, слизывая с губ горячую влагу, другой рукой пытаясь расстегнуть ремень брюк. Их взгляды встретились. Аня закусила губу и тяжело прошептала:
— Больше не могу…
Давид вынул пальцы, и не отводя глаз от ее лица медленно облизал их, собирая каждую драгоценную каплю. Аня прикоснулась к его ладони, помогая расстегнуть ремень. Она быстро разобралась с пуговицей. «Молния» царапнула натянутые нервы. Сколько он еще так выдержит? Ему даже не удалось полностью стянуть брюки с бельем. Они остались где-то на бедрах. И пусть. Только бы быстрее оказаться в Ане. Ворваться в ее тело, вдалбливаться до темноты перед глазами, которая уже начала подкатывать. Чужой громкий голос из-за двери ворвался в мозг раскаленными железными гвоздями:
— Давид Александрович!