Когда он скашивал траву, оставляя за собой валки, появлялась его жена, и они вместе грабили и ворошили сено, часто освежаясь пивом или чаем из кувшинов, которые для них приготавливала мисс Лэйн, а на пастбище приносила Зилла.
Бир был типичный старый селянин, краснолицый, морщинистый, с очень яркими глазами, иссохшим худым телом и подгибающимися коленями, но еще полный сил. Жена его тоже была краснолицая, но круглая, как бочонок. Вместо привычного капора на сенокос она надевала белый муслиновый чепчик с оборками, завязанный под подбородком, а поверх него широкополую черную соломенную шляпу, которая делала ее похожей на валлийку былых времен. Когда эта веселая старушка заходилась громким, кудахчущим смехом, лицо ее сморщивалось так, что глаз уже было не видно. Она была весьма востребованной повитухой.
Когда сено было высушено и сметано в копны, Бир снова приближался к двери.
– Мэм, мэм! – звал он мисс Лэйн. – Мы управились.
То был сигнал для кузнецов выходить и собирать копны в большой стог, для чего использовали Пегги, которую впрягали в рессорную тележку. В тот день было много суеты, криков и веселья. В доме кухонный стол был уставлен пирогами, пирожными и карамельными пудингами, а на самом почетном месте в начале стола красовалось главное праздничное блюдо – фаршированная свиная шея. После того, как компания собиралась, из больших кувшинов наливали пенистое пиво тем мужчинам и женщинам, которые предпочитали этот напиток. На дальнем конце стола стоял кувшин с домашним лимонадом, на поверхности которого плавала веточка огуречника.
Фаршированную шею приходилось подавать на самом большом блюде в доме. Это был большой круглый кусок мяса – целая свиная шея, которую завяливали специально для праздника в честь сенокоса. Щедро начиненная шалфеем и луком, она получалась весьма сытной и ароматной. Современные желудки не сумели бы переварить это блюдо, но большинство присутствовавших на ужине в честь сенокоса потребляли его в больших количествах и наслаждались им. Старый мистер Бир в небольшой речи, которую он произносил после ужина, никогда не забывал упомянуть сей деликатес.
– Я кошу траву на этих полях вот уже сорок шесть лет, – говорил он. – Косил и при вас, мэм, и при вашем батюшке, и при вашем дедушке, и фаршированная шея, которую я ел на этих ужинах, всегда была наилучшего качества; но та, остатки которой я вижу перед собой сейчас (если это заслуживает названия остатков, ведь, чтобы увидеть их, нужны очки), оказалась самой вкусной, жирной и аппетитной!
После того как мисс Лэйн отвечала на эту благодарственную речь, приносили домашнее вино, раздавали курительный и нюхательный табак, а затем наступал черед песен. Согласно строгому этикету, участвовать в программе обязан был каждый гость, независимо от музыкальных способностей. Песни исполнялись без сопровождения, и у многих из них не было узнаваемого мотива, но даже если им и недоставало благозвучности, этот недостаток с лихвой искупался их продолжительностью.
Все годы, когда на этом празднике присутствовала Лора, мистер Бир исполнял свою знаменитую балладу, наполовину песню, наполовину поэму, в которой повествовалось о приключениях оксфордширца в Лондоне. Начало было такое:
Затишье в работе после летней страды натолкнуло некоего Сэма на смелую идею совершить поездку в столицу:
И вот Сэм решил, что, если «господин» его отпустит, он навестит свою сестру.
рассуждал Сэм во вполне современном духе, —
Однако ему надо было отпроситься еще и у матери. Та, «страшась разлуки, ревела ревмя»; однако затем приободрилась и стала изыскивать способы ему помочь:
А на прощанье дала совет:
На что Сэм ответил:
