– Вы думаете, наврали?.. Ну ладно. В общем, два месяца они на нашем содержании были.
– Ну, слава богу, теперь вы от них избавились.
– Нет, я боюсь, они вернутся.
– Как это вернутся? Они же уехали!
– Да они уже два раза уезжали. И два раза возвращались.
– Как это?
– Да так! Мы их два раза на сахалинские суда пристраивали, как вот сейчас на этот «СРТМ‐34». Они должны были их на Сахалин доставить, а уж что они бы там делали – не наша забота. Может, домой на войну поехали бы – мужики здоровые, от таких на фронте много пользы. Может, еще на какое судно пристроились бы минтая ловить. Им здесь у нас хоть и нравится, но трудно – ни денег, ни языка, ни мечети. Они рыбакам говорили: «Вы нас в Корсаков доставьте, а мы вам тысячу долларов заплатим». Рыбаки – народ доверчивый, постоянно пьяный и потому добрый. Верили на слово, сажали на судно, а как в Корсаков приходили, перед самой высадкой деньги с них требовали. А у таджиков у наших при себе больше тысячи йен нет. Рыбаки к Корсакову обычно трезвеют – их же жены там ждут, дети, ну и их доброта и человечность все к этому времени уже улетучиваются. Сосредотачивались они к Корсакову, мысли свои концентрировали, мылили таджикам шею, прямо в море пересаживали их на первое же встречное судно, которое к нам в Немуро кальмара или еще чего там везло – вот так они два раза и возвращались. И теперь, думаю, вернутся.
– Да-а-а, ну и дела тут у вас, капитан! Не соскучишься!
Мы подошли к восьмому пирсу. На мое удивление, «Пионер Сахалина» оказался весьма приличным судном светло-серой окраски, можно сказать, свежей, без коричневых подтеков под якорными сходами. Я вспомнил, какие суммы мне в баре называл Игнатьев, и понял, что Грабов их вкладывал не только в свои счета на Багамах или где он там держал свои «крабовые» денежки.
На пирсе у судна стоял черный джип «Тойота Ленд Крузер» с саппоровским номером. За затемненным лобовым стеклом просматривался попыхивающий сигаретой водитель. За джипом стояли две полицейские машины – обычная «Хонда» и тойотовский микроавтобус.
– «Ленд Крузер» тоже ваш? – поинтересовался я у Осимы.
– Нет, это машина Мацумото, – задумчиво ответил он.
– Он что, на судне?
– Да, приехал двадцать минут назад вместе с Ханэдой и Хаяси.
– И ваши орлы дали ему подняться на борт? Вы обалдели?
– Спокойно, господин майор, ничего страшного. Это я разрешил их пропустить, пускай поговорят. Так надо.
– Что значит «надо»? Вы можете мне объяснить внятно, что происходит?
– Мацумото и его ребята приехали на судно поговорить с кем-то из экипажа. Я по рации разрешил нашему наряду их пропустить.
– Зачем?
– Затем, что нам с вами это нужно. Нужно дать им возможность обсудить ситуацию с рыбаками.
– Вы в своем уме, капитан?
– В своем.
– Идет следствие, а вы одному из подозреваемых даете возможность «обсудить ситуацию» с другими потенциальными подозреваемыми!
– Господин майор, ситуация неординарная. После гибели Грабова, по данным моих источников, Мацумото задергался, с ним происходит что-то не то. Что именно, я не знаю, и потому хочу узнать.
Тут только до меня дошло, к чему ведет Осима. Черт возьми, да ведь у него, видно, на судне есть свой стукачок! Если контакта с экипажем у Мацумото не будет, значит, огромного куска информации мы лишимся. Вернее, он, Осима, лишится. Я-то и так его лишен. Как, впрочем, и других кусков с осимовского стола.
Мы постояли у трапа еще несколько минут, обсудили с Осимой сегодняшний солнечный денек и погодные перспективы на воскресенье, и тут сверху, с судна, стали спускаться три крепких мужика в черных майках, обнаруживающих под собой хорошо накачанные торсы. Кто из них Мацумото, а кто – Хаяси и Ханэда, я не знал, но, судя по лидерству самого маленького по росту крепыша с «ежиком» подкрашенных каштановым оттенком волос в узких солнцезащитных очках и по грозному рыку в адрес своих спутников, Мацумото был именно он. Лица у всех троих были каменные, и определить настроение, с которым они сходили с судна, было проблематично. Они не спеша прошли мимо, не удостоив нас даже малейшим вниманием, и залезли в джип, который тут же резко рванул с места и с ревом реактивного самолета побежал прочь по взлетной полосе причала.
Осима махнул рукой в сторону машины и микроавтобуса, они в ответ синхронно мигнули фарами, и мы стали подниматься. У борта стояли три русских парня, видимо, провожавших Мацумото. Судя по их хладнокровию, с Осимой они были знакомы. В мою сторону они не посмотрели, молча повернулись и повели нас за собой на мостик.
В рубке сидел худой, напоминающий иллюстрацию в школьном учебнике по анатомии к статье «Дистрофия и подобные ей расстройства физиологической системы организма» мужчина средних лет. Осима обратился ко мне:
– Познакомьтесь, это старший помощник капитана Сыров Константин Константинович.
– Очень приятно. Минамото, майор полиции Хоккайдо.
Мне пришлось пожать протянутую в моем направлении тощую руку, наделенную, вопреки ожиданиям, достаточной силой.
