– Ты, Ганин, еще не понял, что за человек был этот Грабов? Сам же восхищаешься нашей техникой. Взял какой-нибудь добрый человечек и позвонил. Зато смотри, какой почет капитану – чартер сразу организовали. Ты представляешь, как сложно в субботу с воскресеньем от нашей авиаслужбы получить разрешение на чартер и на посадку?
– Представляю. У меня богатое воображение.
Мы поднялись в холл. Из ближайшего к нам кресла резко поднялся Игнатьев. По его сосредоточенному виду было понятно, что он ждал меня здесь уже давно и напряженно. Сейчас с появлением меня в поле его зрения напряжение спало. Он протянул мне руку и сказал:
– Я прошу вас его проверить.
На раскрывшейся ладони у Игнатьева покоился все тот же злополучный ключ от машины на брелоке-самолетике.
Человеку свойственно бояться непонятного и неизвестного. Само собой, страшно, когда не знаешь, откуда тебе будет нанесен следующий удар, откуда ждать неприятностей, способных разрушить размеренное, циклическое течение твоей изолированной от внешнего мира идиллии. У нас, у японцев, этот вид страха развит особенно сильно. Японцы, которые в себе природное чувство страха перед всем чужеродным и неизвестным подавили, считаются у нас самыми продвинутыми.
– Вы, господин Игнатьев, все-таки объяснили бы мне поподробнее, что это за ключ, а?
На сером каменном лице Игнатьева застыла тревога, и я с интересом стал смотреть, как он колеблется между стремлением продолжить диалог и порывом как можно скорее ретироваться в свою келью на четвертом этаже, из которой так удобно наблюдать за выходящими из гостиницы постояльцами.
– Я вам про него ничего сказать не могу. Но, как я понимаю, это замена того самого бумажника, Минамото-сан.
– Какого бумажника?
– Того самого.
– Подождите-подождите! С кредитными карточками?
Игнатьев не удостоил меня ответа, повернулся и пошел к лифту. Ганин бросил мне небрежное «пока» и поспешил за ним. Я разжал кулак.
Ключ, врученный мне высокомерным Игнатьевым в такой вот своеобразной торжественной обстановке, ничего интригующего из себя не источал. На плоской круглой головке выбит логотип «Мазды» и номер 11519, больше ничего. Я повнимательнее рассмотрел брелок. Тоже никаких особых деталей. Детская пародия на толстенький «Боинг Джамбо» в духе старика Диснея, никаких щелочек и потайных кнопочек. Литой кусочек полированного металла, судя по тяжести и глухому звуку, издаваемому при ударе о ключ, никаких полостей внутри не имел.
Я положил ключ в карман и потопал по лестнице к себе наверх – ехать на лифте почему-то не хотелось.
Ровно в шесть я опустился в кожаное кресло в кабинете Осимы. Хозяин офиса и ситуации вальяжно развалился на диване, второе кресло занял поклонник водных процедур Баранов. Он подался вперед, выпрямил спину и на грамматически правильном, но фонетически ужасном японском начал протокольную беседу.
– Осима-сан, мне, как официальному представителю российских властей, хотелось бы поподробнее узнать о сложившейся ситуации и о мерах, которые вы принимаете для установления истинных причин смерти Виктора Степановича Грабова.
Заявление это стандартно, без него ни один разговор на подобные темы не обходится, поэтому я решил воспользоваться десятью минутами, которые, по моему расчету, потребуются Осиме для введения любознательного консула в курс дела. Я негромко извинился и вышел из кабинета, поймав спиной укоризненный взгляд оставляемого мною в трудную минуту один на один с русским дипломатом капитана.
Криминалистическая лаборатория в немуровском управлении находится в другом крыле здания, поэтому мне пришлось прокрадываться туда вдоль влажных стен мрачных и холодных коридоров, чтобы случайно не напороться на кого-нибудь из осимовских орлов и соколов. В лаборатории, несмотря на субботний вечер, атмосфера царила весьма оживленная. Неизвестный борец за чистоту российско-японского рыбного бизнеса подбросил здешним ребятам работенку, и я насчитал здесь целых шесть экспертов, что, если мне не изменяет память, составляет полный штат местных поклонников химических анализов и фанатов баллистических экспертиз.
Навстречу мне выдвинулся плотненький, но какой-то уж слишком низкорослый криминалист средних лет в голубом халате.
– Здравствуйте, господин майор! Добро пожаловать в наши владения! – поприветствовал он меня откуда-то снизу.
– Здравствуйте! А откуда вы знаете мое звание, если не секрет? – отозвался я сверху тоном, требующим немедленного ответа. – Нас ведь Осима-сан, насколько я помню, не знакомил.
– Нет, не знакомил. Просто я видел вас сегодня утром вместе с ним в ресторане, в «Кани Уарудо». Мы с моими ребятами там работали. Меня зовут Сиракура. Сиракура Ёдзо.
– Приятно познакомиться, Сиракура-сан.
– Взаимно, – как-то легко и просто, без намека на лесть и лизоблюдство произнес Сиракура.
