– Учителя хорошие, – покосился я на зардевшегося Ганина, который присел на корточки к наритовскому ноутбуку и начал тыкать пальцем во все подряд клавиши.
– Ладно, чего уж там…
Игнатьев махнул рукой и присел на край кровати.
Я опустился в единственное свободное кресло, поставив в крайне неудобное положение Нариту. По всем правилам этикета он должен был уступить свое место Ганину, но оставлять сэнсэя наедине с компьютером, где на дисплее, как я понял, еще был надиктованный Игнатьевым текст, он не хотел. Помог ему мой снисходительный друг, который показал рукой, что Нарита может не вставать, и уселся прямо на полу около столика, не спуская своих выпученных глаз компьютерного маньяка со светящегося дисплея.
– Да, Грабов планировал переходить на ежа, – продолжил Игнатьев. – И вы совершенно правы, это уже совсем другие цифры.
– Почему вы это скрыли и от меня и от Осимы-сана?
– От вас – по инерции, от Осимы – вполне осознанно.
– Э?
Я наклонил вправо свою практически здоровую уже голову, поймал себя на мысли, что в одно мгновение стал похож на заинтригованного пса, и поспешил вернуть голову в исходное положение.
– И Грабов, и Мацумото получали в управлении всю требовавшуюся им информацию, поэтому никому из местных полицейских я не доверяю.
– А мне, значит, по инерции?
– А вам – по инерции. Где гарантия, что вы с Осимой не заодно?
– Виталий Борисович, Осима-сан – десять раз проверенный офицер. Поверьте мне, до рьяности и ревностности ребят из наших отделов внутренних расследований и вашим, и американским «ментам» далеко. Последний раз Осиму проверяли два месяца назад – ничего за ним нет.
– Я не утверждаю, что он меня сдает Грабову с Мацумото. Но то, что они про все мои телодвижения осведомлены, – это точно.
– Ну то, что они получают эту информацию через полицию, еще надо доказать. А потом, о каком компромате на вас идет речь? О чем вообще вы говорите?
– Да нет никакого компромата! Я говорю о том, что управление Осимы ничего не делает ни против Грабова, ни против Мацумото. Они грабят Россию, а полиция Немуро им в этом не препятствует.
– Странные ребята вы, русские, – не выдержал я. – Вы хоть одну свою проблему самостоятельно, без японской помощи, на своем Дальнем Востоке решить можете? Солярка на Курилах у вас кончается – Япония, давай спасай! Грабов краба браконьерит в полный рост – Япония, давай арестовывай! Что, Япония наша виновата в том, что у вас Курилы без тепла и света который год сидят? Или Япония виновата в том, что вы свои морские богатства охранять как следует не можете?
– Виновата! Если бы таких вот Грабовых вы в свои порты не пускали, им бы не было куда краба сдавать или ежа того же!
– Виталий Борисович, это беспредметный разговор. Вы же понимаете, что мы, японцы, русским мазохизмом не страдаем и себе во вред никогда ничего делать не будем. Это ваша прерогатива, типично российская. Хорошо нам от ваших крабов с ежами – значит, будем сюда пускать кого захотим. Оставим эту тему для «сушечной», хорошо?
– Хорошо. Но вы могли бы усложнить процедуру импорта живого краба, ничего бы с вами не сделалось.
– Вы опять за свое! Я по линии рыболовства не работаю – на мне труп висит! Причем вашего, между нами, девочками, соотечественника труп!
– Извините, – сменил наконец-то гнев на милость неистовый борец с браконьерством и нечистоплотностью. – Так что вас интересует по ежу?
– Вы считаете, вас решили устранить в данном контексте?
– В смысле, в связи с тем, что Грабов решил приняться за ежа?
– Да, в этом смысле.
– Думаю, что да.
– И почему вы так думаете?
– Потому что, как вы проницательно заметили, промысел ежа у нас на Курилах запрещен. Если на краба есть квоты, и с этими квотами можно баловаться, играться и пудрить мозги и вашим пограничникам, и нашим инспекторам, то с ежом ничего такого быть не может.
– То есть краба грабовского вы в Немуро впускаете, а ежа не впустили бы?
– Именно так. Если в порт пришло бы судно с ежом, я бы запретил разгрузку и потребовал его немедленного ухода.
– Но ведь каким-то образом ваш еж уже на нашем рынке присутствует. Вон, в «сушечных», пожалуйста – суши с икрой морского ежа, ешь не хочу. Мы с господином Ганиным вчера очень даже!..
– Я же вам говорил, что все инспекторы разные. Порты на Хоккайдо у вас разные, и инспекторы российские в них сидят разные.
– А у вас, значит, с Грабовым никакого дележа территории быть не могло? В Немуро ведь должен был остаться или он, или вы, правильно я понимаю?
– Правильно понимаете. Я как о его планах насчет ежа узнал пару месяцев назад, так сразу в Москву соответствующие представления сделал. Причем не только в свой комитет – там сволочей хватает, – но и просто веером по всем ведомствам – МВД, ФСБ, ФПС – разослал. И, к моему удивлению, в некоторых из них сигнал восприняли с должным вниманием, поэтому в последние недели Грабов и суетился.
– Каким образом суетился?
– Людей Мацумото подсылал. Я вам говорил… И еще…
– Что еще?
– Еще…
Он замялся. А раз замялся, да еще покраснел чуть-чуть, значит, как говорит франкофон Ганин, надо искать женщину.
