– Вот это то, что нужно! Значит, я пойду, но, ребята дорогие, мне самое позднее в три нужно выезжать в аэропорт. И желательно, чтобы при мне было тело покойного. Ну как я буду родственникам в глаза смотреть, если никого им не привезу? Что мне, самому в гроб ложиться?
– Николай Петрович, я думаю, мы друзья и обманывать нам друг друга… вернее, скажем так, вводить в заблуждение – негоже.
– О чем речь, Минамото-сан!
– Так вот, никаких родственников и друзей в самолете не будет. И я уверен, что ты, Николай Петрович, это прекрасно знаешь.
Баранов несколько сник, но сдаваться не собирался:
– Знаешь, Минамото-кун, у меня в жизни мало принципов, но те, что есть, я блюду свято. Если я человеку обещал помочь, я в лепешку расшибусь, но помогу.
Вот и возникла требуемая ситуация. Теперь можно палить из одного ствола сразу по двум разбегающимся в разные стороны кроликам. Покажем российским дипломатам, что все их сахалинские – как там Ганин учил? Завязки? Подвязки? – связи, в общем, нам хорошо известны. А заодно продемонстрируем Осиме, кто тут у него в Немуро хозяин.
– Так ты, Николай Петрович, Сазонова с Усольцевым боишься?
– Чего мне их бояться? – ответил Баранов тоном, по которому я сразу понял, что бояться серьезных сахалинских папаш местных смазливых официанточек благородному консулу действительно нечего.
Как я и предполагал, Осима был повержен моей информированностью. Он надел на себя маску вознесшегося над схваткой мудрого аборигена, якобы не замечающего грабящих его идиллически-провинциальную родину белых чужеземцев, но, судя по ставшим в один момент слишком уж неподвижным скулам, сам он в силу этой маски верил не очень.
– Ты на Сахалине часто бываешь, Николай Петрович?
– Бываю, – процедил Баранов.
– В последний раз, если мне память не изменяет, месяц назад ездил, да?
– Где-то так…
– С «Черным крабом» контактировал?
– С чем?
– Не играйся, господин Баранов! Компания «Блэк Крэб» тебе знакома?
– Знакома. Мне все компании, у которых выход на хоккайдский рынок есть, знакомы, Минамото-сан. И ты мне всякие там личные интересы не шей! Моя работа – нашим гражданам на Хоккайдо помогать, ты это прекрасно знаешь. И мне дела нет, с черным крабом или с белым медведем эти граждане в России связаны. А чтобы тебе было легче, отвечу прямо: да, Сазонов звонил вчера в консульство и просил меня об отправке тела Грабова. Да, я обещал ему посодействовать с отправкой тела. И да, я пил и с ним, и с Усольцевым, и с Грабовым в Южно-Сахалинске не один раз. Что, легче тебе стало от этого?
– А про ежа ты знал?
– Про какого ежа? – одновременно встрепенулись Баранов с Осимой.
– Про бритого! Иди обедай, Николай Петрович. А к трем подходи за телом. Получишь его – и дуй в Накасибецу.
– Вот это разговор настоящих самураев и сёгунов! – попытался на прощанье подлизаться Баранов.
Я махнул на него рукой, и он скрылся за дверью.
Осима вперил в меня ледяные глаза и продолжил хранить молчание. Из ража я выхожу быстро, и мне вдруг стало как-то неудобно перед капитаном за весь этот спектакль по пьесе, с текстом которой главный режиссер местного театра Осима-сан заранее ознакомлен не был.
– Извините, Осима-сан, но у меня выхода не было. Время не ждет.
– Вы, Минамото-сан, так спешите, потому что уже твердо решили отдать русским тело?
– Да, твердо решил. Оно нам ни к чему. Пускай там, на Сахалине, хоронят своего черного краба.
– А что же тогда нам «к чему»?
Я достал конверты с фотографиями.
– Ну, во‐первых, вот это. Попросите, пожалуйста, Сиракуру-сана как можно быстрее снять отсюда отпечатки.
– Это чьи? Девушек?
– Да. Вот здесь, с буквой М, – Усольцевой, а эти, с О, – Сазоновой.
– Понятно.
Осима стал набирать номер Сиракуры.
– Об остальных отпечатках послушать не хотите?.. Алло, Сиракура-сан, зайди на секунду. Еще два набора «пальчиков» прибыли.
– Очень хочу, Осима-сан! Очень хочу! Можно сказать, сгораю от нетерпения!
– Идентифицировать удалось одного обладателя, – начал Осима самоуверенным тоном, рассчитывая с помощью своих расторопных экспертов отыграться за мою победу над Барановым. – И, что интересно, обладатель этот находится не у вас в Саппоро, и не на судне в порту, а…
– …а у вас в камере, – нокаутировал я Осиму. – Номера не скажу, до камеры его сегодня не провожал – недосуг было, – но фамилию-имя-отчество назову без ошибки.
– Да, неслучайно, видно, Минамото-сан, вы в Саппоро, а я – в Немуро, – тряхнул головой поверженный мною в который уже раз за последние два дня Осима.
– Давно вы его из иммиграции перевезли?
– Нет, минут пятнадцать назад. Я хотел к нему пойти, да тут вот этот Баранов…
– Ну, значит, я не опоздал. Я опаздывать не люблю. Опоздания, задержки там всякие нехорошие – меня нервируют сильно. Что ж, пойдемте к Елизарову, Осима-сан. Ведите меня к этому любителю острых ощущений.
Осима глубоко, но не тяжело вздохнул, взял со стола папку, видимо с отпечатками пальцев Елизарова и фотографиями пакетика с ядом, и мы поспешили покинуть обитель тщеславных нег и внезапных озарений.
В дверях мы столкнулись с гномиком Сиракурой, которому Осима вручил фотографии, объяснив при этом, где чьи.
