— Солнышко, я на минутку, — крикнула я, и дверь в конуру захлопнулась.
Охранник забрал у меня из рук тарелку и поставил ее на стол. Он прошел к небольшому шкафчику, достал кривую жестяную банку гуталина и грязную щетку. Швырнув это на пол, он уселся на стул, достал самокрутку и прикурил.
— Ботинки почисть, — кинул он и положил ногу на ногу.
— За это скажешь мне время? — недоверчиво уточнила я.
— Услуга за услугу.
Я растерялась, совершенно не зная, как поступить. Пойти на такое унижение или томиться в неведении? А если это мои последние минуты? И их я должна провести, прислуживая этому мерзавцу? Они и так достаточно насмотрелись на мои унижения.
— Открой мне дверь, — отчеканила я и отступила к камере.
— Как хочешь, — пожал плечами мужчина.
Охранник достал ключи, но потом хитро улыбнулся. Глядя на меня, он медленно расстегнул свои наручные часы и, помахав ими в воздухе, убрал в карман брюк.
— Даю тебе второй шанс. Хочешь узнать, сколько времени — достань часы и посмотри сама, — резко двинув бедрами, прошипел он.
Я демонстративно развернулась и стала дергать дверь, а мужчина издевательски засмеялся.
— Открой дверь! — повторила я.
— Неужели совсем не интересно, сколько тебе осталось? Да ладно! Не верю… — он подошел сзади вплотную и практически вжал меня в металлическую дверь, — давай, сделай дяде приятно.
— Пусти, — процедила я.
— Ломаешься? Не хочешь напоследок узнать настоящего мужчину, — он опалил мою шею своим горячим зловонным дыханием.
— Лучше сразу сдохнуть, чем быть с таким мерзким животным, как ты, — с ненавистью выплюнула я.
Урод схватил меня за волосы и развернул к себе. Его лицо перекосилось от злости. Он перевел взгляд на мои губы и, криво усмехнувшись, грубо поцеловал. Изо всех сил я старалась как можно крепче стиснуть губы, чувствуя, как он пытался их раздвинуть своим языком. Его руки переместились на мою талию, и он стал нагло задирать мою сорочку, прекрасно зная, что под ней ничего нет. Я знала, что буду биться до последнего и лучше умру сейчас, чем позволю ему сделать со мной это. Расслабив губы, я позволила его языку скользнуть в мой рот и со всей силы укусила.
— Сука! — мужчина наотмашь ударил меня, и я упала спиной на дверь.
Он поднял меня за волосы, дернул в сторону и практически вжал в стену, так что я отчетливо чувствовала холодную каменную кладку.
— Тварь! Кем себя возомнила? Гордость уже ни к чему. Хочешь знать, как это будет? — он крепко сжал мое горло. Я отчаянно захрипела, и мужчина довольно улыбнулся, — Абдулла сегодня едет на встречу с твоим мужчиной, но Макс не выполнит условия сделки. Знаем это наверняка. Тебя в это время отведут в кабинет Абдуллы и устроят для твоего мужчины трансляцию. Он будет видеть, как тебе перережут горло, услышит твой последний всхлип.
Мужчина резко отпустил меня, и я, закашлявшись, стала жадно ловить ртом воздух. Он открыл дверь камеры и кивнул, чтобы я шла внутрь.
Посреди конуры, прямо на полу, сидела Софи. Малышка подобрала под себя ноги и, обняв их, горько плакала.
— Солнышко, что случилось? — хрипло спросила я, стараясь говорить, словно ничего не произошло, но у меня не вышло.
— Таня, я больше не хочу играть в эту игру. Пусть дяди отпустят нас домой, — захныкала она и, подбежав ко мне, уткнулась личиком в мой живот.
— Милая, скоро все кончится. Честно-честно.
Взяв малышку за руку, я повела ее к нашему спальному месту. Было тяжело стоять, и я опустилась на матрац и прикрыла глаза. Ум твердил, что нужно немедленно успокоить и подбодрить Софи, но сил совершенно не осталось. Мне было слишком плохо.
Камера накалилась от жары, и даже воздух стал горячим, значит, уже было больше полудня. Мои последние часы, и я провожу их так. Боль в теле стократ усилилась, и я уже с трудом могла подняться. Софи играла в кафе. Представляя себя официанткой, она наливала воду в пластиковые стаканчики и приносила их мне под видом разных напитков. Моя малышка даже в таких страшных условиях казалась беззаботной, и я старалась отогнать мысль, что завтра ее постигнет моя участь.
Интересно, я умру сразу? Долго буду мучиться? Что меня ждет потом? И что вообще такое смерть?
Я не хочу!
Я хочу жить!
Я должна жить!
Подбородок задрожал, а на глаза навернулись слезы, и я уже не могла их сдерживать.
— Таня, ты плачешь? — удивилась Софи и села на корточки напротив меня, — у тебя что-то болит?
— Соня, иди сюда, — я похлопала по матрацу, и девчушка уселась рядышком, — слушай меня, маленькая. Скоро придут дяди и меня заберут. Ты останешься одна, но бояться не надо.
Каждое слово давалось с трудом. От нервов я не чувствовала ног, грудь больно сдавливало, и даже воздух казался горьким.
— Я не хочу, чтобы ты уходила, — захныкала малышка и тут же стала тереть ладошками покрасневшие глазки.
— Милая, я тоже очень не хочу уходить, но таковы правила игры. Когда меня не будет, ты не плачь. Первая с дядями не заговаривай. У тебя еще остались мелки?
— Да, — Софи показала пальцем на остатки известняка.
