Я с трудом, стараясь не издать ни единого стона, легла на матрац. Тело дико болело, я точно знала, что кроме синяков были внутренние ушибы. Я не могла вдохнуть полной грудью, а живот словно выкручивали с изнанки наперед. Из-за стресса и избиений ко мне раньше времени пришли женские дела, но за неимением средств гигиены снова пришлось рвать простынь. Подложив под голову две подушки я молча наблюдала, как рисует Софи.
— Таня, а ты будешь мне рассказывать дальше историю? — поинтересовалась малышка, разрисовывая стену.
— Давай не сегодня, — через силу улыбнулась я. Следы побоев болели слишком сильно, но куда больше меня волновал вдруг появившийся кашель с кровью.
— Ты что? Простудилась?
— Не знаю, милая. Может быть, чуть-чуть, так что не подходи ко мне близко…
Говорить становилось сложнее, и веки тяжелели. Я сама не заметила, как уснула. Меня разбудила напуганная Софи. Девчушка сидела рядом вся в слезах и звала меня.
— Сонечка, что случилось? — заволновалась я, и сразу появились нехорошие мысли, — тебя обидели? Кто-то заходил, пока я спала?
— Нет, но ты не просыпалась. Я давно тебя зову. Почему ты так крепко спишь?
Видимо, мой измученный организм требовал отдыха. Если так будет продолжаться дальше, то я не смогу защищать Софи. Что же с нами будет? Где Максим?.. Успокоив малышку, я уложила ее рядом с собой, и мы вместе уснули, на этот раз до утра.
На следующий день я с ужасом ждала, когда за мной придут. Тело болело еще сильнее, чем вчера, голос охрип, и мерзкий кашель разрывал легкие. У меня даже не было сил умыть Софи, и малышке пришлось делать это самостоятельно. Моя умненькая девочка догадывалась, что со мной что-то не так, но я все списывала на простуду.
В этот день что-то пошло не так, как обычно. За дверью было слишком тихо, словно никто не присматривал за нами. В положенное время, когда ярче всего светило солнце, нам не принесли обед. Пришлось отдать малышке две припрятанные конфетки, чтобы она не так сильно чувствовала голод. Ближе к вечеру, когда небо заалело, нам, наконец, принесли ненавистную овсянку и на двоих банку шпрот.
Поднос просунули в щель, но окошко не закрылось. Я подошла к двери и, взяв поднос, посмотрела в щель.
— Там, под хлебом, две таблетки, — шепнул Атра, — бери их и, когда Абдулла за тобой придет, сразу разжуй и проглоти.
— Что это? — удивилась я.
— Сильное снотворное. Тебя вырубит, а они решат, что ты без сознания, и вернут в конуру. Если не сделаешь так, сегодня забьют до смерти, — прошептал он.
— А завтра…
— Завтра будет завтра. Оно для тебя может не наступить, если не сделаешь, как я сказал.
— Хорошо. Я сделаю так. Но что будет с Софи, когда меня… — я не смогла договорить, никогда еще мне не было так страшно. Ведь я, как бы ни старалась храбро держаться при малышке, до ужаса боялась смерти. Я хотела жить! Безумно хотела жить!
— Она протянет не больше пары дней, — сухо ответил Атра.
— Нет! Пожалуйста, ты же добрый человек, я вижу! Не позволь им мучить девочку…
— Понимаешь, о чем меня просишь? Есть только один способ этого избежать…
— Помоги…
Он не ответил, громко захлопнув окошко, а я медленно поплелась с подносом к Софи. Малышка с аппетитом ела шпроты, закусывая черным хлебом. Ее настроение поднялось, и она весело щебетала, а вот я не могла отделаться от страшных мыслей. Ведь если меня не станет, то они замучают мою девочку. Атра был прав… Был только один способ защитить ее от этого. Но смогу ли я своими руками ее убить?
Когда мы доели, к нам в камеру зашел Абдулла. Он кивнул своим людям, чтобы те вывели меня, и сам пошел следом. Мне удалось незаметно для них взять в рот таблетки, но разжевать не получалось и пришлось рассасывать горечь.
Они привели меня в кабинет и усадили на стул. Абдулла набрал номер Макса и поставил на громкую связь, а я благодарила судьбу, что она дала мне возможность еще хоть раз его услышать…
— Ты не выполнил условия договора, — прорычал шрамированный, прожигая меня злым взглядом.
— У меня есть время до послезавтра, — стальным голосом ответил Максим.
— У тебя есть, а вот у твоей бабенки его не так много… — Абдулла поднес телефон ко мне, — поздоровайся со своим ненаглядным.
— Максим… — охрипшим голосом произнесла я и, не сдержавшись, разрыдалась.
— Таня! Таня!
— Знаешь, Макс, за такую задержку мне положена компенсация, в виде чего-то приятного, — засмеялся Абдулла, — хочу кроме того, что уже назвал, голову Салима. Упакуй ее красиво… В подарочную коробку! И бант, обязательно большой красивый бант.
— Дай мне поговорить с Таней, — игнорируя чудовищное условие шрамированного, попросил Максим. И в этот раз действительно было просьба, а не требование.
Абдулла что-то ответил, Макс снова заговорил, но я уже не могла разобрать их слов. Таблетки Атры начали действовать, и перед глазами все поплыло. Я соскользнула со стула, но еще оставалась в сознании, хотя и не могла открыть глаза. Меня подхватили на руки и куда-то понесли. Последнее, что я услышала перед тем, как отключиться, был мерзкий голос шрамированного:
