Я с трудом дошла до матраца, на котором лежала малышка с подушкой на голове. Она так точно следовала моим указаниям и так забавно пряталась от наших врагов, что я не могла не улыбнуться. Устроившись рядом, я прислонилась к стене и прикрыла глаза. Софи выбралась из-под подушки и хотела меня обнять, но я громко зашипела от боли, и девочка виновато посмотрела на меня.
— Я сделала тебе больно?
— Нет, милая, ты ничего не сделала. Просто я немного устала, а тут так жарко, так что давай не будем обниматься.
— Ладно, — грустно протянула Софи, расправляя свою футболку.
— Малыш, давай поиграем в игру. Как на это смотришь?
— В игру? Давай, а в какую?
— Для начала принеси мне кусочек мыла, — Софи тут же побежала в уборную и взяла кусок хозяйственного мыла, — отлично, а теперь будет игра. Я засеку время, а ты постарайся принести мне как можно больше стаканчиков с холодной водой!
— Прямо сразу? — удивилась девочка.
— Нет, сначала один, потом другой. Только не нужно бегать, чтобы не расплескать воду.
— Хорошо.
Мы начали игру. Софи приносила мне воду, а пока она не видела, я промывала свои раны куском простыни. Весь живот и бока были покрыты сиренево-красными пятнами, грозящими перерасти в огромные синяки.
Когда стемнело, мы с малышкой устроились на нашей самодельной кровати. Уже не чувствовался несвежий запах белья, мы привыкли к продавленным подушкам и неудобному матрацу. Всего три дня здесь, а кажется, словно вечность. Софи уснула сразу, а я долго не могла сомкнуть глаз. В памяти всплыл недолгий разговор с Максимом и то, как он назвал меня любимой. От этого на душе стало так тепло… Все, что у меня сейчас было — это наше прошлое, и в нем страх, боль и обиды ушли на задний план. Я помнила только его глаза, тепло тела, бархатный голос, сильные руки, горячие поцелуи. Как страшно, если я больше его не увижу… Как бы я ни надеялась, в глубине души я понимала, что, скорее всего, не выберусь. Пусть хотя бы Софи спасется…
— Принцесса, — я разбудила малышку, и она, повернувшись ко мне, стала тереть руками сонные глазки, — пообещай, что когда увидишь своего папочку, ты скажешь, что я его люблю.
— А почему я должна сказать?
— Просто пообещай мне, ладно?
— Хорошо, Таня.
— А теперь спи, — я поцеловала ее кудрявую головку, прижала малышку крепче к себе и тоже прикрыла глаза, медленно погружаясь в сон.
Следующие три дня стали для меня адом. Как по часам меня приводили в кабинет Абдуллы и показательно избивали. Иногда фотографировали результаты побоев, иногда снимали сам процесс на видео, но Максиму при мне больше не звонили. Я уже с трудом передвигалась и понимала, что каждый следующий визит к шрамированному может оказаться последним.
Меня не вели, а тащили по коридору в камеру. И сейчас я уже не знала, как объяснить Софи, что случилось, и почему я не смогу с ней играть. Усадив меня на матрац, люди Абдуллы вышли, но не прошло и пары минут, как один из них вернулся. Как только он вошел в камеру, меня передернуло от ужаса. На глаза навернулись слезы, и я поняла, что могу не сдержаться. Но этот человек вдруг присел на корточки напротив нас с малышкой и достал из кармана три шоколадные конфеты.
— Это нам? — удивилась я.
— Бери. Только никому ни слова! — пробасил он.
— Спасибо, — слабо улыбнулась я.
Я почувствовала благодарность за такое незначительное проявление доброты. Хотя всего пятнадцать минут назад этот человек удерживал мне руки, пока его «коллега» с упоением избивал меня. Но я отчаялась встретить хоть какие-то проблески хорошего отношения, поэтому так восприняла его внимание.
— Почему?..
— Потому что ты, как тигрица, защищаешь девочку. И терпишь все. За это тебя уважаю.
— Как тебя зовут? — вдруг поинтересовалась я.
— Атра, — гордо ответил мужчина.
— Какое необычное имя… — прошептала я, но он услышал.
— Родина! Мое имя означает «родина» на древнем ассирийском языке.
— На ассирийском языке? Ты из Ирана? — конечно же, совсем не обязательно Атре быть иранцем, ведь то, что Ассирия находилась на территории современного Ирана, не означает, что это имя не распространилось дальше.
— Я из Исфахана. Это на юге от Тегерана, — совершенно спокойно ответил он и посмотрел на малышку Софи, которая опять пряталась под подушкой, — боится меня.
— Да, — честно ответила я.
— И правильно, — Атра встал с корточек и потянулся, — никому не говори, что я к тебе заходил. Иначе…
Он провел большим пальцем по своей шее, показывая, что именно его ждет, если узнают про этот визит. Я кивнула в знак согласия, и Атра ушел.
Когда мы снова остались вдвоем, я достала одну конфетку и протянула ее Софи. Столько счастья в детских глазках я не видела давно. Она с таким наслаждением лакомилась конфетой, что мне захотелось сразу отдать ей остальные две, но все же я решила припрятать их на потом.
Чтобы немного отдохнуть и набраться сил, дождаться, когда боль немного утихнет, я попросила Софи нарисовать парусный корабль, и девочка послушно устроилась на полу в уголке, где стала разрисовывать стену.
