Этот дом ночью казался зловещим. Пустые длинные коридоры, причудливые тени от мебели, тиканье больших напольных часов, не хватало только привидения, гремящего цепями. Мне казалось, что я перенеслась в роман ужасов. Отопление в особняке было хорошее, но все равно в пустых помещениях чувствовался холод. Чтобы не замерзнуть окончательно, я решила подогреть молока, но стоило мне взять с верхней полки кастрюльку, как дверь в кухню со скрипом открылась. От испуга я выронила бутылку; она разбилась, и молоко растеклось по полу.
— Вы не просто опустошаете мои съестные запасы ночью, но и занимаетесь мелким вредительством? — усмехнулся Максим. Он выглядел совсем по-другому, нежели обычно. Более домашний, если можно так сказать, в одних пижамных штанах и с чуть взъерошенными волосами, что делало его совсем мальчишкой. Кажется, мои щеки покрылись румянцем, когда я поймала себя на мысли, что его атлетическое тело прекрасно.
— Я просто хотела молока, — губы непроизвольно тронула улыбка; почему-то сейчас я совершенно не боялась его.
— Это слегка проблематично. Вы разбили бутылку. У нас есть еще?
— Да, я видела в холодильнике. Только надо убрать все.
— Стойте! — крикнул он, как только я попыталась сделать шаг. — Сейчас вы попали в плен осколков. Вам не говорили, что ходить зимой без тапочек опасно? Можно простудиться, а в данном случае и порезаться.
— Старая привычка.
— Вам нужно избавляться от дурных привычек, но пока придется вас спасать.
Максим в два шага подошел ко мне и легко поднял на руки. Я не ожидала от него подобного, но стало до невозможности приятно. В его сильных руках я почувствовала себя пушинкой. Он прижал меня к своему горячему телу, а у меня перехватило дыхание от вдруг возникшего желания, которое раньше я испытывала только к мужу. Крепко обняв мужчину за шею, я вдохнула его аромат, и мурашки россыпью пошли по телу. Оставалось надеяться, что ничего этого Максим не заметил. Мой босс бережно усадил меня на стул и сам взял совок и веник.
— Не надо. Я уберу, — возразила я, но была остановлена его суровым взглядом.
— Уберете и распорете ногу? Представляю, как будет дразнить вас Софи, если вы будете хромать.
— Она не такая. Софи никогда не станет насмехаться, если кому-то больно.
— Я рад, что вы привязались к моей дочке, — улыбнулся Максим, заметая осколки, — никогда не сомневался, что так будет, поэтому выбрал из всех вас.
— На мое место было много претенденток?
— Достаточно. Почти все с шикарными рекомендациями и длинным послужным списком.
— Почему тогда вы выбрали меня? Я никогда не работала няней.
— Именно поэтому, — подмигнул Макс и ссыпал осколки в мусорное ведро, — я не хотел, чтобы на моей дочери тестировали новую педагогическую методику. И я, и Люси проводим с принцессой не так много времени, а ей нужен родной и любящий человек рядом. Вы идеальная кандидатура. К тому же, я знал, что вы не испугаетесь ее капризов и добьетесь доверия моей девочки.
— Откуда такая уверенность? Если честно, я сама иногда сомневаюсь, что Софи меня примет.
— Она уже приняла вас, только пока боится открыться. Принцесса — непростой ребенок, но вы справитесь. К тому же, вы смелая, — спокойно рассказывал Макс, ставя на плиту кастрюльку с молоком.
— Смелая?
— Конечно, вы единственная не стали прятаться от меня, когда я шел по улице с автоматом. Тогда я ждал, что вы завизжите.
— Признаюсь, я была шокирована.
— Но не подняли истерику, не убежали, даже не опустили глаза. Вы с таким спокойствием наблюдали за мной. Тогда я подумал, что хотел бы увидеть вас вновь. Каково же было мое удивление, когда я получил отклик на свою вакансию именно от вас.
— Признаюсь, я тоже не ожидала, что встречу вас когда-нибудь.
— Это судьба, Татьяна… Вы призваны быть няней моей дочери.
Как странно, но когда Макс заговорил про судьбу, мое сердце выполнило кульбит. Я хотела услышать от него совсем не те слова, что последовали. Мое призвание быть няней его дочери? Я бы предпочла, чтобы моя судьба была другой.
— Максим, а тот автомат… Он настоящий?
— Да, Татьяна, но зачем он мне, я не скажу. Эта тема вас не касается, так что можете не продолжать, — со всей серьезностью отрезал он.
— Ясно.
По сути, мне и так все стало понятно. Автомат, дом с охраной по периметру, те бандиты, вечная занятость Максима… Картинка складывалась, но я не хотела ее принимать. Он нравился мне. Нравился, несмотря на проскальзывающую в его речи грубость и опасность, которой от него веяло. Если я признаю, что он преступник, то не смогу питать к нему те теплые чувства, что во мне зарождались, а губить их я не хотела. Они спасали меня от боли предательства, сковавшей сердце.
— Ваше молоко, — он протянул мне стакан с теплым напитком, — у Василисы всегда есть мед. Хотите?
— Нет, спасибо, — улыбнулась я, — а почему вы не спите?
— У меня был телефонный разговор с другой страной. Из-за разницы во времени не мог звонить раньше. Потом я услышал шаги, пошел вниз и понял, что кто-то орудует на кухне. Признаюсь, ожидал увидеть Зулу или Эстехиди. Наши горничные — жуткие сладкоежки!
