— А хочешь, я сама тебе буду читать вслух?
Никогда еще Софи не вела себя так со мной. От этого становилось еще тоскливее, ведь на самом деле я не нужна ей.
— Почитай.
— А какую книжку ты хочешь?
— Выбери сама.
— Таня… Таня, почему ты грустишь? — она подошла и забралась мне на колени.
— Потому что иногда случается так, что люди остаются одни.
— А кто один?
— Я…
— Но тут я, на кухне Василиса и Лиза, скоро папа приедет, — непонимающе сказала кроха.
— Да, солнышко. Но иногда бывает, что рядом есть люди, но все они чужие. Ты не переживай, скоро я не буду такой.
— Я не хочу, чтобы ты грустила.
— Знаю. Со мной такой скучно, да?
— Я не поэтому не хочу, чтобы ты грустила.
— А почему?
— Потому что мне тоже грустно.
— Милая, тебе совсем незачем грустить, — улыбнулась я, — тем более, у тебя есть такой замечательный папа, красивая мама, дедушка…
— Тогда и тебе незачем грустить. У тебя тоже есть мой папа, он с тобой дружит. И я тоже.
— Ты тоже со мной дружишь? — уточнила я, боясь, что ослышалась.
— Да.
Я крепко обняла девочку, и она ответила на мои объятья: положила на меня свои маленькие ладошки, опустила голову и прикрыла глаза. Я поцеловала ее кудрявую макушку и заулыбалась, как дурочка.
— Ты больше не будешь грустить? — взволнованно спросила девочка.
— Нет, обещаю, — улыбнулась я.
— Это хорошо, Таня, потому что я тебя люблю.
Судьба… Она непредсказуема, безжалостна и непоколебима. Она играет людскими жизнями, распоряжаясь нами, как угодно. Счастливый брак оказался фарсом, верная подруга — предателем, родная мать — обвинителем. Я затерялась где-то в лабиринте одиночества, выход из которого невозможно было найти самостоятельно. И вот мне, уже готовой сдаться, протянули руку помощи, а точнее, маленькую детскую ладошку. Что-то надломилось в душе, когда Софи сказала, что любит меня. Это вернуло к реальности, напоминая, что нужно идти дальше.
— Я тоже люблю тебя, Сонечка, — улыбаясь, ответила я.
— Ты будешь играть со мной?
— Конечно.
Тот вечер для нас обеих стал особенным. Девочка, наконец, смогла признаться, и в первую очередь себе, что полюбила меня. Я же вновь ощутила себя нужной. Софи не могла обмануть, ее чувства были видны, как на ладони. Не только во мне, но и в ней что-то изменилось. Приняв меня, малышка стала веселее и более раскрепощенной. Она больше не стеснялась и не обижалась, более того, Софи сама ко мне тянулась. Впервые за эти недели девочка просила меня взять ее на колени или за ручку. Мы с малышкой были похожи — два брошенных одиночества, ищущих поддержку друг в друге.
— А когда придет папа?
— Не знаю, милая, у него дела.
— Он уехал?
— В город, но сегодня обещал вернуться.
Софи расстроено опустила голову и надула губки. Я ждала, что сейчас снова в мою сторону полетят обвинения, но вместо этого девочка подбежала и крепко обняла меня. Мы играли до позднего вечера, потому что заниматься чем-то серьезным не хотелось обеим. Потом я искупала и уложила ее, почитав перед сном «Мумми-тролля».
Мы провели с Софи всего несколько часов, но этого времени мне хватило, чтобы прийти в себя. Все, что наговорила мама, уже не имело такого значения. Пусть для Софи я всего лишь няня, пусть, когда она вырастет, мои услуги не понадобятся; сейчас важно другое — она любит меня! Конечно, я понимала, что впереди еще будет много проблем, но самый трудный шаг сделан.
Эта ночь была тревожной. За окном шумел ветер, ломая деревья. Собаки никак не могли успокоиться, то лая, то протяжно воя. Мне было не по себе, поэтому я с головой забралась под одеяло. Еще в детстве я делала так, после того, как посмотрела фильм, где герои пытались усыпить себя, лишая кислорода. Под одеялом мне не хватало воздуха, и я надеялась таким образом скорее уснуть. Никогда не срабатывало, но я не переставала в это верить.
Душно, жарко, темно. В свои двадцать три я снова пряталась под одеялом. Конечно же, это не помогало, но я решила терпеть до последнего. В какой-то момент мне показалось, что в комнате слышны чьи-то шаги, стало немного страшно. Я старалась отогнать мысли, что здесь кто-то есть; почти удалось, но этот кто-то вдруг запрыгнул ко мне на кровать. В испуге я резко скинула с себя одеяло, тем самым заваливая назад непрошеного гостя, и быстро включила ночник. На кровати сидела перепуганная Софи, крепко прижимающая к себе любимого мягкого кролика.
— Детка, ты чего?
— Там гудит. Мне страшно. Можно, я с тобой буду спать?
— Милая, это всего лишь ветер.
Не знаю, кого я хотела этим успокоить — себя или Софи. Если мне стало страшно от такого ветра, можно только представить, каково было малышке. Я распахнула свое одеяло, и девчушка ловко забралась ко мне под бок. Выключив свет, я обняла свою подопечную, и мы уснули. В этот раз нас обеих не тревожил ветер, зато разбудил настоящий «гром».
— Где моя дочь?! — практически взревел Максим, врываясь в мою комнату.
