— Лиза, если бы я сама могла что-то понять, — вздохнула я, — Максим так странно ведет себя. Сначала так, будто я ему интересна, но в следующий момент я — пустое место.
— Мммм, — протянула задумчиво девушка и внимательно посмотрела на меня, будто старалась что-то прочесть по моему лицу, — Таня, а теперь ты скажи… Макс тебе нравится?
— Да, — тяжело вздохнула я, — очень нравится.
— Я уже давно это заметила. Просто ждала, когда ты сама признаешься.
— Знаю, что ты меня предупреждала. А я теперь не знаю, что делать.
— Предупреждала, это верно. Вот только ты — другой случай. В отличие от других девушек, на кого Макс не смотрит, ты ему нравишься.
— С чего ты взяла? Иногда я тоже так думаю, но потом…
— Он не вел себя так ни с кем раньше. Приводил девиц, да и сейчас приводит, но вот общаться, разговаривать, советоваться. Может быть, ты его охомутаешь?
— Я никого не собираюсь хомутать!
— Не обижайся, я неправильно выразилась. Просто ты одна, он в разводе… Расскажи, как вы вчера гуляли?
И я рассказала Лизе все от начала и до конца, умолчав только об истории с Темочкой и моей болезни. Было тяжело столько времени держать в себе переживания, сомнения и догадки. В конце концов, кому, как не ей, я могла довериться.
— Да, Танюш… Макс у нас дамский угодник, конечно, но, думаю, к тебе у него определенно есть интерес.
— Неважно. Сейчас главное, чтобы он вернулся.
— Вернется, куда денется? А сон твой — просто результат переживаний. Лучше готовься ко встрече с Люси, она скоро привезет нашу малышку.
Встреча с бывшей моего босса после всего произошедшего вышла достаточно холодной. Она всем своим видом показывала, что я недостойна ее внимания, но все же попросила меня на минуту. Похоже, приветливую маску она надевала только из-за Славы. Но так даже лучше. Пусть будет собой.
— Таня, я надеюсь, что когда вернусь, моя дочь встретит меня, как и раньше. Попробуешь настроить Софи против меня — не поздоровится, — прошипела мегера на каблуках.
— Я тебе уже говорила, но повторю в сотый раз: я не собираюсь настраивать Софи против тебя. С чего бы? Ты ее мать!
— Не верю ни единому твоему слову. Софи только и говорит, что о тебе. Хочешь сказать, это просто так?
— Что плохого в том, что я лажу с девочкой, которую воспитываю? Ты бы предпочла, чтобы она меня боялась и не любила?
— Плохо то, что это чистой воды лицемерие. Все ради того, чтобы на тебя обратил внимание Максим. Поняла, что надо действовать через дочь.
— Ах, вот оно что! Это ревность! Ты ревнуешь меня к бывшему мужу и это при том, что сама живешь со Славой?
— Не тебе судить меня. Ты ничего не знаешь про наши отношения.
— Того, что я вижу, достаточно для определенного мнения.
— Да кто ты такая? Корчишь из себя добрую заботливую няню. Хочешь сказать, ты не преследуешь никакую цель? Думаешь, поверю, что, живя рядом с Максимом, ты им не грезишь?
— Давай не будем выяснять отношения при Софи, — я посмотрела на малышку, старательно стягивающую свои сапожки в прихожей, — я люблю твою дочь. Можешь мне не верить, но если бы я не была искренна, то она бы ко мне не тянулась. Детей невозможно провести, они все чувствуют.
— Софи, детка! — Люси позвала к себе девочку, не сводя с меня глаз, — поцелуй мамочку. Ты же будешь скучать?
— Я не хочу, чтобы ты уезжала… — с трудом проговорила малышка, на ее ясные глазки навернулись слезы, а нижняя губа стала подергиваться, предвещая бурные рыданья.
— Солнышко, я тоже не хочу тебя оставлять, но обещаю, что когда вернусь, привезу тебе много-много подарков.
— Не хочу подарки! — обиженно выкрикнула малышка, — хочу, чтобы ты осталась!
Софи обняла маму, и та прижала кроху к себе. Было больно видеть, как разрывается детское сердечко из-за разлуки с мамой, но меня не покидало стойкое ощущение, что все это — спектакль, который Люси приготовила специально для меня.
Прощание вышло действительно тяжелым. Даже после того, как Люси уехала, Софи не переставала плакать, а немного успокоившись, потребовала встречу с папой. Тут мне пришлось снова расстроить девочку. Не зная, как лучше сообщить, что Максим в отъезде на неопределенный срок, я решилась сказать правду.
— И папа уехал, — вздохнула малышка, но в этот раз не заплакала. Она выглядела безумно грустной и при этом взрослой не по возрасту, — почему они меня оставили?
Тут уже я не нашла ответа. Так хотелось объяснить ей, что она самое дорогое, что есть у родителей. Но как это сделать, когда обоих нет рядом? Софи не плакала и не злилась, не обижалась и не капризничала. Было хуже. Она грустила. При взгляде на нее складывалось дурацкое ощущение, что девочка приняла как данность отсутствие родителей. Но это так неправильно! Я попросила Лизу накормить Софи ужином, а сама вышла позвонить. Мне срочно требовалась помощь, чтобы взбодрить подопечную, и я знала, кто может ее оказать.
— Сонечка совсем грустная, говоришь? — расстроенно переспросил Игнат Семенович.
— Я подумала, что вы как-то сможете помочь. Меня одной сейчас для нее мало.
— Хорошо, Танюш. Жди. Есть у меня идейка.
