Дом, где им предстояло провести эту ночь, отличался от замка, как картинка из букваря от полотен Босха. Когда-то давно выкрашенный в белый цвет, теперь домик сделался пастельно-желтым, как на жанровых пейзажах старых мастеров живописи. Его фасад приветливо смотрел чистенькими окнами в маленький палисадник, в котором поместились всего лишь пара клумб да куст сирени, зато лужайка у крыльца была такой аккуратненькой и зеленой, что ее хотелось скатать, как коврик, и унести с собой. На фоне выцветших стен свежепокрашенные окна и двери выглядели особенно нарядно. Крыша большого амбара, служившего гаражом, алела ярким пятном среди кустов, покрытых молодой зеленью.
Небо стремительно затягивали свинцово-тяжелые тучи. Солнечный свет, пробивающийся сквозь них, превращал пасторальный пейзаж в декорации к фильму ужасов. Тревожная атмосфера пропитывала воздух и этот миленький сельский домик пугал куда сильнее, чем мрачные своды замка, уютная красота упорно наводила на мысль о том, что все здесь пропитано фальшью, хотелось протереть глаза, чтобы увидеть, наконец, то, что таится за кукольным фасадом на самом деле.
Особенно яростный удар грома заставил Анну поежиться. Странности этого места дурно влияли на нее. Еще вчера она ни за что не испугалась бы грома, а теперь…
Ее состояние передалось Нику. Бледный и взъерошенный, мальчик крепко сжимал руку матери.
– Не трусь, – подбодрила она, – прорвемся. Завтра утром ноги нашей здесь не будет.
– Обещаешь?
– А то!
В этот момент дверь домика отворилась и на крыльцо вышла крупная женщина с бледным лицом и неестественно черными волосами. В ее руке блестел нож. Здоровенный тесак, испачканный чем-то красным. Ник слабо пискнул и юркнул за спину Анны. Каспер, напротив, выгнул дугой спину и зашипел.
– Вы, наверное, Пэт? – Предположила Анна.
– Ромола.
– Простите. Мистер Неро заверил нас, что… – Анна замолкла, не вполне убежденная в том, что готова воспользоваться предложением хозяина замка и ночевать под одной крышей с этим чудовищем. Начитавшись светских сплетен, она ожидала увидеть бесцветное существо, коим по общему признанию была дочь мистера Неро, но кто такая эта Ромола? По виду – вылитая жена снежного человека. Эта ширококостная великанша с сильными руками и грубо вылепленным некрасивым лицом выглядела очень опасной и совершенно непредсказуемой. По крайней мере, вступать с ней в рукопашную Анна бы не рискнула.
Неожиданно Ромола широко улыбнулась, продемонстрировав людоедские зубы, и широко распахнула входную дверь:
– Проходите! Здесь гостям всегда рады!
Анна все еще медлила. Окровавленный нож в крепком кулаке ей совсем не нравился. Великанша проследила за ее взглядом и громогласно заржала, запрокинув лохматую голову. Насмеявшись вдоволь, – то есть минут через пять – она, наконец, объяснила:
– Готовлю праздничный ужин. – Для наглядности женщина пару раз со свистом махнула в воздухе своим тесаком. – Пришлось забить ягненка – в доме закончилось свежее мясо. Мистер Неро, как всегда, в последний момент предупредил нас о том, что будут гости. В нашей глуши…
Женщина осеклась, уставившись враз остекленевшим взглядом куда-то за спину Анны.
– Что такое? – обернулась Анна, не обнаружив у себя за спиной никого, кроме Ника. – Сынок, поздоровайся.
Ромола вздрогнула, на ее лице отразилось недоумение:
– Он больше, чем я думала, – пробормотала исполинская леди.
– Да? – озадаченно спросила Анна. Ник, совершенно сбитый с толку, буркнул под нос нечто невразумительное. Женщина согнулась, переломившись пополам, как сухая палка и состроила на лице глупую гримасу, при помощи которой взрослые пытаются завязать с детьми дружеские отношения. Ник, как и другие дети, не поддался на провокацию, косясь на окровавленный нож в ее руке.
Они решились переступить порог, только когда тугие тучи с треском прорвались проливным дождем. Анна опасалась, что им придется поддерживать светскую беседу с Ромолой до самого ужина, но, к счастью, так далеко ее гостеприимство не распространялось. Через пять минут служанка сдала гостей с рук на руки хозяйке и удалилась на кухню. Пэт оказалась точь-в-точь такой, как о ней писали в журналах, то есть сказать о ней, по сути, было нечего. Она напоминала скорее тень человека, чем живое существо из плоти и крови. Женщина все время молчала, казалось, если она раскроет рот, плотно сжатые губы треснут, как порвавшийся кусок брезента.
В комнате, куда провела их хозяйка дома, отчаянно воняло нафталином, а воздух был затхлым. Прибыв на место, Каспер немедленно вывалился из сумки, чихнул пару раз и опрокинулся на спину, извиваясь всем телом в попытке почесать нос лапой.
Когда их, наконец, оставили одних, Анна первым делом подошла к окну и распахнула его настежь. Ветер надул занавески парусом и швырнул ей в лицо гость теплых брызг. Гроза была такой неистовой, а ливень – таким плотным, что Анна с трудом смогла различить очертания сиреневого куста, растущего прямо под окном.
