– Десять лет. – Девушке показалось, что Свен сказал эти слова слишком поспешно. Он и сам заметил оплошность, потому что стал еще более суетливым. Его маленькие глазки шныряли, как две ящерицы. Вообще супруги вели себя так, будто у них, – как бы это помягче – шило в заднице. Одно на двоих. Анну это здорово нервировало.
– Вас должно быть удивляет, отчего мы поселились в такой глуши? – спросил толстяк, по-своему истолковав ее молчание.
– Не особенно. Дауншифтинг сейчас в моде. Люди поголовно бросают комфортное жилье и уезжают куда-нибудь в тихое место, поближе к природе.
– Куда уж ближе, – нервно хихикнула Пэт.
– Супруга имела в виду, что это место чересчур уединенное, – немедленно встрял Свен. И снова Анна ему не поверила, уверенная, что Пэт имела в виду нечто совсем другое. Но что? Ответ на этот вопрос занимал ее так сильно, что она едва слышала, о чем болтал разговорчивый хозяин дома: – Вокруг – только лес на многие мили вокруг. У нас нет электричества, газа, водопровода и, само собой, телефона и телевизора.
– Ужас какой! – Пролепетал Ник. Его всерьез испугала перспектива с наступлением темноты сидеть при свечах. Анна ободряюще улыбнулась сыну и сказала, как будто извиняясь за то, что уличает толстяка во лжи:
– Однако в замке имеется компьютер.
– О, да! – ничуть не смутился тот. – Тесть начинает смотреть финансовый канал еще до завтрака, вечно что-то продает и покупает.
– А я слышала, что мистер Неро отошел от дел.
– Сила привычки, – махнул рукой Свен. – У него даже в лимузине установлена спутниковая антенна, чтобы смотреть новости во время поездок. Он и секретаршу свою выдрессировал: даже подавая кофе, она не смеет ни на секунду заслонить экран. Убьет.
Анне очень хотелось спросить, почему папочка не поделился с дочуркой доступом к цивилизации, но не спросила. Что-то подсказывало ей, что отношения в семье были не самые теплые. Кроме того, она выжидала удобный момент, чтобы покончить с затянувшимся ужином. Толстяк и его показное дружелюбие ее порядком утомили, а запах тушеной фасоли вызывал тошноту. Выждав еще немного для приличия, Анна положила ладони на стол, чтобы встать и в этот момент позади нее скрипнули доски.
Анна увидела прямо перед собой округлившиеся глаза толстого доктора. Одутловатые щеки Свена пошли пятнами, пухлый рот выгнулся подковой, будто он обнаружил у нее за спиной нечто крайне неприятное. Девушка медленно обернулась и тут же прижала к себе сына.
По шатким ступеням старой скрипучей лестницы резво спускалась вниз древняя старуха самого жуткого вида. Скрюченная, высохшая, словно лист из гербария, она казалась необычайно подвижной. Ее черные глаза были яркими и хитрыми. И они были прикованы к… Нику, так, словно кроме него в комнате никого больше не было.
Двигаясь как-то боком, старуха спускалась все ниже. Одной ногой она нащупывала ступени, не отрывая горящего взгляда от мальчика, а обе руки цеплялись за перила такой силой, что отросшие ногти оставляли в крепкой древесине заметные вмятины. Одетая в черное платье, в накинутой на седую голову черной шали, она напоминала большую летучую мышь, наметившую себе жертву. В ее диком голодном взгляде пылал огонь.
Анна еще крепче обняла сына и приготовилась дать отпор, но события повернулись по-другому.
– Не пугайтесь, – негромко предупредил ее Свен, – это всего лишь Пирошка.
В следующий момент он с удивительным для своей комплекции проворством в три прыжка оказался у подножия лестницы и загородил проход, широко раскинув руки.
– Зачем ты спустилась, Пирошка? – строго спросил он. – Где ты взяла ключ? Ромола!!! Почему ты оставила ее без присмотра?!
– Ромола помогала мне с ужином, – упавшим голосом пояснила Пэт.
Старуха не издала ни звука. Она сползла уже до самого низа, будто не видя препятствия, и теперь слепо тыкалась в монументальное пузо доктора. Потеряв возможность дальнейшего сближения с целью, она протянула к Нику костлявые руки и завыла:
– Мой мальчик! Мой мальчик!
– Это не твой мальчик, – жестко сказал Свен. – Это не Ричард. Угомонись.
– Не Ричард? Нет? – забормотала старуха, уворачиваясь от теснившего ее прочь от перил толстяка.
– Да нет же!
Обрадованный Свен ослабил бдительность и старуха перехитрила его. Улучив момент, она ловко поднырнула под его руку, резво доскакала до перепуганного мальчишки и вцепилась в него, как клещ.
Ник тоненько взвизгнул, а старуха, будто обжегшись, тут же отдернула руки. Сморщенное лицо исказила гримаса:
– Это не Ричард! – запричитала она. – Не Ричард! Не Ричард!!
Бабульку явно переклинило. Она бубнила одно и то же снова и снова минут пять подряд, затем подустала. Силы оставили ее, женщина рухнула на пол и мелко затряслась всем телом, как щенок, выброшенный на мороз. Платок сполз с головы, обнажив почти лысый желтоватый череп, едва покрытый редкими седыми волосами.
Ник вцепился в руку матери и произнес задыхающимся голосом:
– Мама!
Лицо у него побледнело, глаза глубоко запали.
– Тебе плохо? – переполошилась Анна.
– Нет… я… то есть… – мальчика колотила крупная дрожь. – Можно нам уехать сейчас? Я не хочу здесь оставаться.
