Мне пришлось набрать в легкие воздуха, и мое дыхание стало таким же неустойчивым, как и я сама. Я наклонилась вперед и уронила голову ему на плечо, почувствовала, как мой лоб уперся ему в шею, как его тепло заполнило пустоту.
В эти секунды весь мир исчез, и мне было так хорошо в его руках, как дома. Исаак же не позволил мне вот так вот сидеть.
Он взял меня за подбородок и нежно его приподнял, вынуждая меня посмотреть ему в глаза.
– Можно тебя наконец поцеловать?
Было что-то отчаянное в его голосе, во взгляде, из-за чего я растаяла, а напряжение в моих плечах начало спадать.
– Исаак…
– Мы будем противостоять этому страху вместе, – пообещал он, не выпуская меня из своих рук.
И в этот момент, в его руках, в сантиметре от его губ, мне хотелось в это верить. Мне хотелось верить в то, что вместе мы сильнее. Мне хотелось, как никогда в своей жизни, перестать чувствовать внутри эту чудовищную панику, и мне хотелось верить, что рядом с ним это возможно.
У меня задрожали ноги.
– Элена, можно тебя наконец поцеловать? – повторил он чуть более сурово, более настойчиво.
Я этого желала всем сердцем. Я желала его.
– Поцелуй меня, – попросила я.
У меня не осталось времени, чтобы произнести что-то еще. Я даже не успела сделать вдох, который он потом бы у меня украл долгим и медленным поцелуем, таким же глубоким, как мои чувства к нему; как то, что, я теперь знала, он чувствует ко мне.
И этот поцелуй изменил все. С ним растаял комок в моем горле, он унес часть холода, поселившегося в теле. Я наконец поняла, впервые с того дня, как он мне в этом признался, что на самом деле означали его слова.
И это изменило все.
Его ладонь скользнула по моей щеке и нежно ее погладила. Он обхватил меня за талию и прижал к себе, к своей груди. Он крепко обнял меня. Близко, ему хотелось, чтобы я была близко, и я ощутила это с силой солнца.
– И что теперь? – спросил он, все еще в сантиметре от моих губ.
Его дыхание сбилось, глаза были закрыты, и я осознала, насколько потерян он был.
Я скользнула рукой по его руке.
– Думаю, теперь нам нужно отсюда спуститься, – улыбнулась я.
Он улыбнулся мне в ответ.
Было неважно, насколько мы потеряны. Пока мы вместе, мы всегда найдем друг друга.
Я поцеловал Элену у подъезда.
Еще я поцеловал ее в метро и по дороге домой. Я поцеловал ее на лестнице и на пороге квартиры вновь поцеловал ее, прижав к стене. Мы едва успели зайти внутрь.
Только мы закрыли дверь, мои руки тут же попытались снять с нее одежду. Она коснулась моего затылка, запустила пальцы в волосы. Она прижимала меня к себе, все сильнее и сильнее.
Она сняла с меня свитер и футболку, а потом чуть отошла, чтобы раздеться, и в этот момент внутри меня что-то зажглось. Ее пальцы перебирали мой ремень, а я пытался сконцентрироваться на том, чтобы расстегнуть ее лифчик. Элена засмеялась, когда увидела, что я чуть было не сорвал его.
Я скользнул руками по ее бедрам, ровно в тот момент, когда она обняла меня за шею, и взял ее на руки, пытаясь отыскать спальню. Из-за страстного поцелуя, прикосновений и жажды мы врезались в стену, но не обратили на это внимания. Мы и не пытались найти дорогу. Один поцелуй за другим, все нарастающее желание… В итоге до кровати мы не добрались.
Мы сделали это у стены, где ее ноги с силой обвились вокруг меня, а закончили на полу. Когда кровь немного остыла, мы смогли дойти до ее комнаты.
Мы не спали всю ночь. Мы закрылись в комнате до самого рассвета. И даже с его приходом нам было сложно вернуться на землю. Мы продолжали оставаться где-то там, чуть выше двухсот метров от земли.
Я ушел первым. Слишком надолго задержался на простынях, которые хранили ее запах, не мог ею налюбоваться, потому что где-то в глубине моей души теплился страх.
– Ведь это же не сон? – решился я спросить. Думаю, ее этот вопрос не удивил. Думаю, она тоже пыталась привыкнуть ко всему. Она подняла голову и, не отводя взгляда, погладила меня по щеке. – Ты же не исчезнешь?
Она покачала головой:
– Если хочешь, когда ты вернешься, я буду все еще ждать тебя здесь.
Перед тем как попрощаться, я сорвал с ее губ поцелуй, глубокий, долгий, полный желания. Конечно же, я собирался вернуться.
Той осенью я писала о чувствах, которые во мне вызывала высота: покалывание на коже, волнение, острота… страх и страсть. Эти чувства походили на те, которые однажды упомянул Исаак, рассказывая мне о любви. Чтобы дополнить текст, я выбрала особую фотографию: два человека, целующиеся на вершине подъемного крана у «Стеклянной башни».
София запаниковала. Но думаю, радость от того, что мы наконец вместе, не позволила ей совсем уж свихнуться из-за того, что мы вытворяли.
Вскоре мы начали регулярно работать для одного и того же журнала. Чтобы уйти из «Чайного дворца», мне потребовалось время, но в итоге мне это удалось.
