На космодроме Либера Сол загнала свой катер на транспортную палубу новенького белокрылого «Нэвиса», проверила салон корабля: пассажиры и бортпроводник — итого сорок шесть человек — были на своих местах; груз — несколько контейнеров и паллета с газовыми баллонами — уложен и зафиксирован. Можно было отправляться в путь.
Адамант был открыт сравнительно недавно, а по историческим меркам — считай что вчера: всего каких-то тридцать лет назад. Скромных размеров планета, одиноко обращающаяся вокруг своей звезды, не представляла бы для учёных особого интереса, если бы не поразительное открытие, сделанное исследователями, первыми ступившими на её поверхность: на планете была обнаружена не просто Жизнь, а Разум. И пусть до человечества фригонам было далеко, но почти все признаки зарождающейся цивилизации у них присутствовали: речь, письменность, общественная иерархия, зачатки социального расслоения, использование орудий труда, а самое главное — способность и желание развиваться.
По нерушимым законам Единства вмешательство в развитие сформировавшихся экосистем должно было быть сведено к минимуму; единственное, что дозволялось — научно-исследовательская деятельность. Иными словами: наблюдай, изучай, документируй, делай выводы, — и ничего сверх этого. Это делалось для того, чтобы исключить возможное негативное влияние на естественные процессы развития, вследствие которого прогресс мог замедлиться, застопориться или вовсе пойти вспять.
Поэтому фригоны были, по большому счёту, предоставлены сами себе. На внедрение в обществе фригонов человеческих технологий и прочих достижений научно-технического прогресса, разумеется, также налагался строжайший запрет.
Этот запрет включал в себя и торговлю, — впрочем, в последнем пункте предприимчивые дельцы отыскали-таки лазейку и научились ловко обходить закон: торговля запрещалась, но разрешался бартер — при условии, что предметом обмена не являются вещи, технически недоступные для создания самими фригонами. Конечно, космические корабли или компьютеры фригонам передавать запрещалось. А вот ткани, бижутерию и колер для красок фригоны с удовольствием обменивали на мёд, который качали на своих многочисленных пасеках. Легендарный розовый адамантский мёд стал мгновенно известен по всем префектурам — мало что из редких импортных деликатесов ценилось так же дорого.
Сол подумала о содержимом контейнеров, что ехали в грузовом отсеке. Ну, с бижутерией-то все ясно: у иных людей в глазах появляется прямо-таки маниакальный блеск при виде блестящих побрякушек. Но краски в таком количестве фригонам зачем? В наскальной живописи упражняться? Насколько она знала, их конечности были не очень-то приспособлены для тонкой работы.
Из гипера они вышли неудачно: местное солнце било прямо в лобовое стекло. Зажмурившись, Сол поспешила развернуть корабль. Теперь солнце оказалось внизу, а планета — прямо по курсу. «Нэвис» уже тянуло к ней гравитацией; Сол нажала на штурвал, мягко корректируя курс и одновременно наращивая скорость.
— Идём на посадку, — сообщила она по внутренней связи и нажала кнопку, запускающую воспроизведение стандартного монолога. «Пожалуйста, займите свои места и убедитесь, что ремни безопасности застёгнуты. Просьба не покидать мест до полной остановки корабля и отключения индикаторов движения. При возникновении нештатной ситуации вам следует связаться с дежурным бортпроводником посредством селекторной связи…» — и так далее.
Внизу стояла глубокая ночь, но абсолютно пустое взлётно-посадочное поле — четыре примыкающих друг к другу квадратных участка, было ярко освещено. Запросив разрешение на посадку — судя по всему, чисто формальное, Сол повела корабль вниз.
Единственный космопорт Адаманта встретил «Нэвис» с необычайной помпезностью: из громкоговорителей разносилась бодрая музыка — какой-то бравурный марш, фасады зданий сверкали праздничной подсветкой, тёмное небо расцвечивали золотые соцветия фейерверков.
«Может, у них сегодня праздник какой?»
Сол развернулась, и в иллюминаторах показался космопорт — парочка ангаров с покатыми полукруглыми крышами и одноэтажный административный корпус. Весь комплекс строений был примерно в сотню раз меньше, чем самый маленький космопорт на том же Либере, отчего выглядел несерьёзным, игрушечным.
Как только она заглушила двигатели, из главного корпуса высыпали человеческие фигурки.
— У вас здесь каждый корабль так встречают или же только мы удостоились такой чести? — неловко пошутила Сол, ступая на землю. Здесь музыка звучала тише и мягче, через микрофоны корабля она воспринималась куда более агрессивно. Или, может, у этого «Нэвиса» какие-то неполадки с акустической системой?
— Каждый, — представительно выглядящий мужчина с короткой, но густой бородой важно кивнул. — Звёздные корабли на Адаманте — нечастые гости.
— Никогда такого не видела, — призналась Сол, невольно рассмеявшись. — Салют, музыка… Слишком уж пафосно.
