— Я ж всё равно посмотрю твои полётные планы и вычислю, откуда она, — друг хихикнул.
— Да пожалуйста, шпион ты мой дорогой, — Сол включила планшет и развернула расписание на весь экран. — Только это тебе ничего не даст.
— Нет, ну серьёзно, скажи-и….
Девушка загадочно улыбнулась.
— Пусть это пока останется тайной.
Часом позже Сол досконально изучала полётные планы. На Виту из их префектуры в расписании значилось всего три рейса, и все три — пассажирские. Судя по всему, круизы для любителей экскурсионного отдыха.
«Так-так»…
Сол щёлкнула «просмотреть подробности». Один из рейсов стоял через десять месяцев, второй — через полгода. А ещё один — через месяц.
Месяц — тоже слишком долго.
Она прокрутила текст на экране ниже, к составу экипажа. Ого, целых десять человек! Не многовато ли? Фамилии членов экипажа ей ни о чём не говорили — должно быть, они вообще из другой префектуры. А пилотом значился «Кингсли, Эллионт».
Сол присвистнула.
Через месяц.
Н-да. Если за месяц она не найдёт иного способа попасть на Виту, придётся изобретать способ проникнуть на корабль под управлением Эллионта, причём не вызвав ненужных подозрений. И желательно легально.
На четвёртой неделе после «нововведений» Сол вполне искренне пожалела, что прим невозможно клонировать: сейчас она бы не отказалась от парочки копий самой себя, которым можно было бы делегировать рутинные дела.
Вопреки ожиданиям, работы только прибавилось. Да, рейсов стало меньше, но теперь на каждый рейс — за редким исключением, пилотов ставили парой — для того, чтобы на случай нападения один мог бы принять управление, а другой — обороняться от нападающих. На практике это работало совсем не так, как выглядело в теории; людей катастрофически не хватало, кроме того, мафии всё равно удавалось угонять корабли. Подчинённые Альтаира действовали чётко и слаженно: выныривали из гиперперехода, мгновенно ставили щиты, чтоб не засветиться на радарах, забрасывали гравитационную «удочку», и прежде чем пилоты успевали пробить их щиты или вообще хоть как-то отреагировать, ныряли в гипер вместе с добычей.
Дни летели за днями, одна неделя сменяла другую, и Сол всё чаще замечала, что понемногу привыкает и к новым порядкам в Гильдии, и к своему новому амплуа прима-пилота мафии. За прошедшее время Сол ещё трижды побывала на Йорфсе, каждый раз — отвозя очередную партию груза. Грету, к своему вящему облегчению, она больше не видела даже мельком; всякий раз грузы принимал Густаф Грин. Впрочем, с ним Сол тоже практически не общалась, за коммуникацию отвечал Нейт, а она, пока шла разгрузка, использовала это время, чтобы немного вздремнуть.
Однако то, что она начала привыкать к новому жизненному укладу, вовсе не означало, что её устраивала такая жизнь. Напротив, тревога и беспокойство только росли, подстёгиваемые постоянным нервным напряжением из-за плотного графика, не допускавшего даже минутных задержек, и неотступным ощущением, что за ней внимательно следят. И хотя ей самой не особо импонировала двойная жизнь, которую она теперь вела, Сол понимала: иного выхода нет — во всяком случае, пока. А то, что она вынуждена была скрывать правду даже от лучших друзей, добавляло последний, завершающий штрих к этой и без того безрадостной картине.
Разумеется, если бы она поделилась своими переживаниями с Эллионтом и Джейсом, ей стало бы легче. Но Сол твердо решила не впутывать в это дело друзей — неизвестно, чем это могло обернуться, и ей не хотелось стать причиной их неприятностей.
А ещё Сол начала замечать, что с каждый днём становится всё более рассеянной. После одного из визитов на Йорфс она чуть не опоздала к своему штатному рейсу просто потому, что посмотрела не на тот циферблат и сориентировалась на неверное время. Через неделю она вела эскадру на Аргент и так погрузилась в свои мысли, что чудом избежала столкновения с астероидом, не заметить которого на ровном месте было попросту невозможно. Ещё через неделю она пристыковала казённый грузовой «Волантификум» к орбитальной станции так неаккуратно, что пошла разгерметизация стыковочного шлюза, и пришлось срочно вызывать аварийную бригаду.
Возможно, сказывалась накопившаяся усталость, стресс и хронический недосып, но оправдываться подобным образом Сол не имела морального права. Поэтому всякий раз она стискивала зубы и заставляла себя поклясться впредь быть осторожнее и осмотрительнее — во всех отношениях.
Впрочем, пустые клятвы энтузиазма не прибавляли, да и угрызений совести заглушить не могли. В довесок ко всему прочему, она то и дело вспоминала о докторе Легранте и данном ему обещании, а письмо, которое она постоянно носила с собой, во внутреннем кармане, служило немым укором, и всякий раз, когда Сол снимала или надевала куртку, своим шуршанием напоминало о невыполненной просьбе.
